Меня англичанки никогда не прельщали: я настолько уставал от постоянного диалога на английском, что тянуло в сон. Правда, с ними можно было и не говорить, собственно, было глупо с ними говорить, но что поделать? — служба! К тому же из-за долгого чтения троицы — сестер Бронте, Диккенса и Теккерея образы англичанок у меня ассоциируются с бледными, несчастными гувернантками, которых хочется усадить у камина, закутать в плед, напоить глинтвейном и бесконечно долго растирать им холодные ножки. Наверное, поэтому принято считать, что все они спят в ночных рубашках из твида…

В начале XVIII века на женщин смотрели со снисхождением и исключали их участие в общественной жизни. Парадоксально, но именно тогда появилась борьба за эмансипацию, за участие в выборах, начали создаваться «клубы синих чулок», и они совсем не были такими синими, как представляют это ненавистники феминизма. Женщины с головой окунулись в Знание, они не только взялись за литературу, но пустились в изыскания на ниве физики, химии, хирургии, медицины, ботаники, астрономии, минералогии, они начали — о, ужас! — корпеть над философскими фолиантами шотландца Давида Юма. В клубах и салонах женщины пытались организовать публичные дискуссии, но немногие обнаружили в себе ораторские таланты, к тому же на такие сборища начали проникать хитроумные мужчины, переодетые в дамское платье. Только в 1870 году парламент признал право женщин контролировать свои финансы. Если в «Словаре национальных биографий», выпущенном в 1900 году, из 28 000 великих имен лишь 1000 составляли женщины, то к 1990 году произошел прогресс: там уже женщина была каждой десятой в числе биографий. Кембриджский университет допустил в свои стены женщин только в 1948 году. Почему?

— Да глупые они! — сказал Кот. — Посмотри на женский череп, пощупай! Он такой хлипкий, что может лопнуть под лапами. И сил у них меньше, и много у женщин несуразностей вроде торчащей груди или менсов, вызывающих даже температуру… Тут кошки дают им фору.

Тем не менее в наше время и девушка Бутройд стала спикером палаты общин, и железная мадамище Тэтчер вошла в историю, и страна читает одних писателей-женщин, и это ужасно. Но самое главное, зайдите в паб: все забито бабами, пьют, курят, болтают, и на истинного Male Chauvinist Pig [66]ни одна не поднимет очей.

Лорд Честерфилд: «Женщину следует воспринимать чуть ниже, чем мужчину, и чуть выше, чем ребенка».

Чего не хватает вам, русским, так это чувства меры! — сказал Кот. — Как начнешь болтать, то тебя не остановить. То ты буйно весел, то впадаешь в меланхолию и учишь, как жить. Скучно, друг мой, скучно! К черту феминисток, давай лучше поговорим о сексе и абортах! (Будто это не одно и то же!) О, доброе старое время!

А чего в нем, собственно, доброго? Подумать только: сколько пришлось страдать, используя единственный метод предохранения — coitus interruptus [67]. Презервативы продавались в Лондоне с 1776 года, но считались дорогими и ненадежными, для них использовали полотно, кишки животных или рыбью кожу (несчастные мужики! на какие испытания обрек их Господь из-за того, что Адам съел яблоко, протянутое Евой!). В начале XIX века шотландский врач Драйсдел советовал использовать защитные чехлы, губки и теплый душ, а также писал о теории ритмов, предусматривающей совокупление лишь в определенные дни. Положение изменилось к середине следующего века, когда научились вулканизировать резину. Сейчас на всю Великобританию около 178 тысяч абортов, то есть каждый пятый ребенок погибает [68].

Но все равно время было старым и добрым, оно выглядело колоритнее нынешнего. Найти женщину и создать семью было несложно, но вот развестись…

Жил-был веселый человек Георг IV, король английский, повеса и мот. Еще в 1798 году, когда Георг являлся принцем-регентом, родители заставили его заключить брак с дочкой немецкого герцога по имени Каролина. Уже на смотринах в Сент-Джеймсском дворце, когда по ритуалу невеста стояла на коленях, жених от избытка чувств повернулся к другу: «Харрис, принеси мне рюмку бренди, я неважно себя чувствую!» Когда кто-то тактично заметил, что в данных обстоятельствах приличествовал бы стакан воды, Георг нецензурно выругался и выбежал из помещения. Во время свадьбы он напился в дупель и непрерывно икал, а в семейной жизни постоянно лупцевал несчастную Каролину, открыто ей изменял и окружил шпионами, — куда без них деться!

Но королева оказалась с норовом: однажды застукала мужа в Грин-парке, когда он рвал цветы, но не для нее, а для своей дамы сердца. Так она приказала вытоптать все цветы и засеять парк травой. Сначала королева слабо боролась за свои права, но к пятидесяти годам достаточно созрела, чтобы бросить мужу наглый вызов: двинулась в поездку по Европе со своим дворецким и любовником Бергами. Тут король и начал работу по сбору компромата, а в 1820 году, унаследовав корону, подал на развод, обвинив супругу в неверности.

Начался шумный судебный процесс, на котором в качестве свидетелей выступали десятки официантов и горничных.

Отрывки из судебного протокола допроса слуги: «Вы присутствовали во время подогрева кровати Бергами?» — «В то время я там не был, но я принес грелку» (тогда англичане спали в нетопленных комнатах, а постели обогревали грелками, до сих пор в ходу шутка: «У англичан нет секса, у них есть грелка (hot water bottle)». — «Слезал ли Бергами с кровати, чтобы дать ее подогреть?» — «Да». — «Была ли принцесса в то время в комнате?» — «Да». — «Видели ли вы вдвоем принцессу и Бергами вечером во время поездки?» — «Вечером не видел». — «Тогда днем или ночью?» — «Только днем». — «В какое время?» — «Точно не помню, но, кажется, перед ужином или после». — «Вы что-нибудь заметили, когда видели их вместе?» — «Да». — «Что же?» — «Когда я проходил через двор, я увидел, что принцесса делает это…» (Показывает.) — «Кто находился с принцессой?» — «Бергами».

Тут следовало возражение защиты по поводу телодвижения свидетеля: по английским законам любые факты требовали точного описания словами, только тогда они признавались судом. «Опишите, что делали принцесса и Бергами, когда вы проходили по двору?» — «Принцесса обнимала Бергами». Вопрос лорда — члена суда: «Что вы подразумеваете под словом «обнимала»?» — «Она делала руками так…» (Показывает.) — «Куда она положила свои руки?» — «Принцесса положила руки ему на плечи». — «Вы имеете в виду талию?» — «Да». Вопрос обвинителя: «Они смотрели друг на друга?» — «Да». — «Касались ли друг друга лицами?» — «Лица были на некотором расстоянии, — она ведь маленького роста, а он был высокий».

А вот более пикантные свидетельства горничной: «В Карлсруэ Ее Величество была в спальне Бергами; она сидела у него на кровати, а он лежал на спине и обнимал ее за шею. В этот момент я случайно вошла в комнату… на постели лежал плащ, который впоследствии Ее Величество надевала; на той же постели были видны некоторые пятна… думается, об их происхождении господа судьи сделают выводы сами, без описаний». Вот это допросик, что там ЧК! Заметим, что британский суд полностью оправдал королеву, и она, оставшись не разведенной, в следующем году отдала Богу душу, на радость своему супругу.

Так уж повелось, что в Англии до конца XIX (!!!) века разводили только при доказательстве измены одной из сторон. До сих пор никто в мире не превзошел англичан по красочной скандальности бракоразводных процессов! Свидетели работали что надо: один видел через замочную скважину, как миледи покрывали поцелуями и бросали на тахту, а затем она приводила себя в порядок перед зеркалом; две подружки-актрисы продырявили дырочку в стене и наблюдали, как их коллега задирал даме юбку и целовал ее в колено. Мадам Харрис попросила служанку повесить к приходу мужа новые занавески. Правда, пришел не муж, а сосед-священник, и сестра мадам, ее подружки и все служанки всю ночь простояли в коридоре и, как показали позже на суде, слышали скрипы кровати, а утром обнаружили пятна(!) на простынях. Кучер видел свою жену на лугу с любовником «в очень экстраординарной позиции»; епископ давал показания, что его жена соблазнила юношу, которого она привела в дом для женитьбы на собственной дочери, последняя и сообщила папочке, что мама проводит ночи с женихом, и тот всю ночь слушал из укрытия, как они целовались. Когда наступила тишина, он вместе с дочкой и слугой ворвался в комнату…