Твоя Наташа».

Страх и отчаяние, парализовавшие душу Ирины в первые часы после похищения, сменились полной апатией. Но и она прошла. Теперь, когда закончился второй день ее заточения в грязной ванной, Ирина, закусив губу, напряженно думала о том, как отсюда выбраться. Это уже не казалось невозможным, не в крепость ведь ее посадили, не в каменный каземат. Обыкновенная квартира на втором этаже, можно и через окно уйти, если удастся выбраться из этой ужасной, вонючей ванной. Наручники приковали ее к старой водопроводной трубе, которая змеилась вдоль стены. Если натянуть стальную цепочку, труба начинает с тихим скрежетом отрываться от стены. Как следует дернуть — и сломается.

Вот пока и все. Дверь ванной комнаты в этой старой квартире такая массивная, будто здесь хозяева прятали все свои ценности, а новый стальной засов на ней вполне мог стоять на двери банка. Когда дверь заперта, когда за нею постоянно сидят двое бандитов, трубу не сломаешь. Брызнет горячая вода, бандиты с ухмылкой перекроют кран и оставят ее в болоте. Ирина с отвращением посмотрела на грязный пол, представила, что творится под ванной и выплывет оттуда… Мерзость!

И все-таки Ирина верила, что выбраться отсюда можно. Придумать что-то, обмануть бандитов… Если бы Наташка оказалась в такой ситуации, она бы живо что-нибудь придумала!

Наташка…

Вспоминая вчерашний день, Ирина сожалела о том, что рассказала бандиту о кассете, на которой записан перепуганный голос насильника. Ведь Наташка строго-настрого велела никому и никогда об этом не рассказывать. Конечно, бандит вряд ли знает Нигилиста и не сможет донести ему об этом, но все же неспокойно было на душе.

А еще и Арик…

И за него болела душа. Ирину похитили для того, чтобы он думал, будто Степан Петрович увез ее на Канары. А Степан Петрович, похоже, и не знает, что она здесь, в Москве. Иначе пришел бы, сказал, что ему нужно. Выходит, кто-то сделал так, что Арик сейчас думает, как отомстить Степану Петровичу. Для чего это сделано? Господи, Господи, как же предупредить его?

Нужно придумать, но пока не получается… Ирина потянулась к раковине, открыла холодную воду, умылась и снова села на шаткую раскладушку. За дверью послышался шум, потом раздался жесткий голос чернявого главаря:

— Все, время. Пошли, Буфет. Это самое трудное дело, если выгорит, считайте себя богатыми господами, ребятки. Ну а если нет, мы — трупы. Станок, через пару-тройку часов я звякну. Значит, все о’кей. Не будет звонка — вали отсюда побыстрей, заляжь где-нибудь и не высовывайся, может, и уцелеешь. Короче, я уже сто раз говорил об этом.

— Да понял я, Король, понял. А с нею что делать? Отпустить или здесь оставить?

— Ты уже считаешь нас трупами? — мрачно спросил Буфет.

— Рановато, — хмыкнул главарь. — Мы еще побегаем за зелененькими, а потом побегают вокруг нас.

— Да нет, я серьезно, — заупрямился Станок. — Об этом ты не говорил. Если вы не вернетесь, что с нею делать?

Ирина напряглась, вслушиваясь в разговор.

— Что хочешь, то и делай, — зло сказал Король. — Она привязанная, можешь поразглядывать, что она там под халатом прячет, попробовать. Только времени у тебя на это не будет. А вообще-то она тебя в лицо знает. Вот и думай, что делать.

— Понял, — сказал Станок. — Возвращайтесь быстрее. Много не стреляйте, патроны берегите.

Ирина не поняла, шутил он или всерьез говорил, но вдруг снова почувствовала страх. Что они задумали? Не иначе, кого-то хотят убить. А потом? Наверное, что-то изменится в их отношении к ней. Или отпустят, как обещали, или… Даже страшно было подумать об этом втором «или». А если у них не получится, самих убьют, Станок может делать с нею все что угодно…

Почувствовав озноб, Ирина закуталась в потрепанное зеленое одеяло и так сидела, не в силах оторвать взгляда от двери. Она слышала, как ушли здоровенный Буфет, и вправду похожий на давно вышедший из моды предмет мебели, и чернявый главарь. Значит, в квартире остался один Станок.

Один — это не двое… И все равно ничего умного в голову не приходило. Щелкнул засов на двери ванной. Ирина еще плотнее закуталась в одеяло. Что он хочет?

— Жрать будешь? — спросил Станок. — Могу дать бутерброд с колбасой и чай.

Ирина замотала головой.

— Не хочу.

— Смотри, похудеешь, — ухмыльнулся Станок, беззастенчиво разглядывая ее. — Или вам, бабам, это только на пользу идет? Вроде как диета?

— Просто не хочу есть. А куда они ушли?

— Деньги зарабатывать. Тебя это не касается.

— Когда меня отпустят домой?

— Как заработаем кучу зеленых, так и отпустим. А чё тебе, хреново здесь? Больно не делают, кормят, работать не заставляют — не жизнь, а малина.

— Отпусти меня, а? — жалобно попросила Ирина. — Ты же человек, у меня есть муж, дом, я не могу больше сидеть здесь и думать, что там творится, в моем доме.

— Больше ты ничего не хочешь? Отпусти! Совсем дура, что ли? Я не распоряжаюсь здесь, есть начальники. Отпущу тебя, мне башку снесут и все дела. А на хрена ж мне это нужно?

— А зачем тебе нужно быть бандитом? Что в этом хорошего? Похищаешь беззащитных женщин, грабишь, наверное, кого-то убиваешь — разве тебя этому учила мама?

— Ты что, воспитывать меня собралась? — хмыкнул Станок. Он не собирался уходить, видимо, скучно было сидеть в комнате одному. — Так это зря.

— Нет, просто хочу понять, как люди докатываются до такой гнусной жизни, как теряют человеческий облик, становятся зверями, даже хуже — монстрами. Наверное же, у тебя есть какая-то специальность, ты где-то работал, был нормальным человеком…

— Я и сейчас нормальный. А работать… да, работал. Я токарь-фрезеровщик шестого разряда, между прочим, классный специалист, — сказал Станок. Он хотел казаться небрежным, но Ирина по голосу поняла: нелегко ему вспоминать о прошлом.

— Ну и работал бы токарем, — сказала она. — Зачем же было зверем становиться?

— Много там заработаешь! Я в Самаре жил, на самолетостроительном работал. С такими бабками, как там платили, и в кабак не сгоняешь. А потом… Как-то по пьяни замочили мужика одного. А он, сучок, важным деловым оказался. Не столько ментовка, сколько его дружки взялись мочить наших. Пришлось мне сдернуть оттуда. Приехал вот в Москву.

— Ну и устроился бы работать на завод, и здесь их много, — сказала Ирина, надеясь если не разжалобить бандита, то хотя бы выяснить, что же они задумали.

— Без прописки? Не смеши меня. Да и светиться лишний раз не хочется. Есть у меня начальник, работу дает, бабки платит, угол, где жить, нашел — нормально.

— А дальше? Дальше что? Ведь это же тупик.

— Дальше? Красивая ты баба, как я посмотрю. Вот дальше я хочу тебя трахнуть.

— Тебе и за это башку снесут, — не очень уверенно напомнила Ирина, на всякий случай отодвигаясь в дальний конец ванной.

— Ну, поживем — увидим, — усмехнулся Станок. — А ты настоящая артистка?

— Настоящая, а что?

— Да так… Первый раз живую артистку вижу. А чтоб трахнуть, так, думаю, такой возможности уже не будет. Может, попробуем? Все равно делать нечего.

Ирина задумалась. А что, если это и есть возможность перехитрить бандита и выбраться отсюда?

— А ты снимешь наручники? — спросила она. — В них же неудобно. Пожалуйста, сними, и мы поговорим об этом.

— И не надейся, — Станок покачал головой. — Думаешь обдурить меня, лапуля, как говорит начальник? Не выйдет. Да ты не беспокойся, я сделаю так, что тебе удобно будет.

— Да пошел ты!.. — с отвращением сказала Ирина. — Дерьмо. Попробуй только дотронься до меня, тебе точно потом башку снесут, можешь не сомневаться.

— Ух ты! Ну ладно, пока я молчу. Посмотрим, что ты запоешь через пару-тройку часов, если начальник и Буфет не вернутся. Ты пока подумай об этом. — Бандит похотливо ухмыльнулся и вышел из ванной, заперев тяжелую дверь на засов.

Ирина машинально взглянула на часы: половина десятого вечера. Значит, к одиннадцати все станет ясно…