Разложив по кругу свечи и зажегши их, Лайзел поставил около каждой по разному кристаллу. Семь свечей и семь камушков по цвету радуги. Потом он подошел к комоду, снял с себя кольцо и положил в ящик.

— Сними с себя все украшения и металлические предметы, — властно велел маг, и я послушно положила рядом амулет, который он мне сделал и парочку своих заколок.

Следующим этапом Лайзел запалил ладан и разложил по всей комнате, чтобы отпугивать бесов.

— Как правило, мне он не нужен, но с тобой лучше перестраховаться, — отстраненно проговорил маг, видимо сам себе. А уже в следующее мгновение, словно извиняясь, тепло улыбнулся, стараясь разгладить обстановку. Но я слишком переживала, чтобы отреагировать на его слова. Ведь скоро увижу Энни!

— Готова? — закончив со всеми приготовлениями, неожиданно спросил Лайзел.

По телу прошла дрожь и я неуверенно кивнула.

Маг отворил все окна в комнате. Моментально подул свежий поток ветра, создавая сильный сквозняк. Я поежилась от холода. Огонек на свечах задрожал, но не погас.

Лайзел одобряюще взял меня за руку и завел в круг. Мы сели друг напротив друга, подогнув под себя ноги.

— Слова заклятия надо произносить уверено, без дрожи в голосе, — поучал меня мужчина. — На твой зов она обязательно должна прийти. Ты ведь все запомнила, чему я учил?

И вновь кивок. Взяла мага за руки и закрыла глаза, сосредоточилась на своих внутренних ощущениях, магической силе.

Господи, помоги мне!

— Призываю тебя, дух моей сестры. Силою, данною мне Всевышним, заклинаю возникнуть передо мною и без промедления показаться в обличии, коим была при жизни, не обезображенным и искаженным, — я ощутила, как еще сильнее похолодело в комнате, но решительно продолжила, стараясь не обращать внимания на происходившие изменения.

— Заклятием светлой магии прошу защитить меня и призванного мною духа от злого, и не позволить прийти на зов низшим существам, — ветер становился все сильнее, неестественно сильным. Я еле держала равновесие, норовя завалиться набок. Мои руки выскальзывали из пальцев Кафраза, но он уверено держал меня, не давая упасть. — Призванный дух, явись в этот круг, и отвечай мне ясно и честно, без обмана. Я не причиню тебе зла и не обижу. Приди!

Волосы вздымались ввысь, хлестали по лицу, края юбки трепыхались. Я чувствовала, что в комнате стало что-то не так. Инородная магия. Яркая, чужая, потусторонняя. Она брала мое сердце в стальную перчатку и не отпускала.

— Энни, — шепчу, испуганно и в то же время предвкушающе оглядываясь. — Где ты?

Около окна, прямо с порывами ветра, возникла белая дымка. Сначала я подумала, что это мое воображение, обман зрения, но нет, дымка метнулась в круг. Завертелась, становясь больше, приобретая человеческие формы, а после зависла между мной и Лайзелом. Какие-то доли секунд и в этом силуэте я узнаю Энни. Мою Энни! Невесомая и отстраненная, почти неосязаемая, легкая-легкая, как дым, и такая же белая.

Дух открывает глаза и.… Стало не по себе. Это были мертвые глаза, две светящиеся пустоты.

Маг отпустил мои руки, но я уже не видела его, полностью сосредоточив все свое внимание на Энни. Мой взгляд прикован к ней, тело бьет крупная дрожь, а в глазах — слезы.

— Энни, — снова шепчу ее имя, в надежде, что услышит, откликнется.

Но она, словно не слышит, смотрит в пространство перед собой, не мигающим, устрашающим взглядом. На какое-то мгновение я испугалась, что ничего не выйдет, она не захочет говорить, когда сестра вдруг посмотрела на меня, пристально-пристально.

— Энни, ты помнишь меня? — почему же так трудно спросить столь простой вопрос? Говорить ровным голосом, чтобы он не дрожал. Не должен дрожать! Иначе ничего не получится.

Очень долгое мучительное молчание, и вот, это долгожданное слово, будто бы откуда-то издалека:

— Да.

— Сестричка, я… — запнулась, не в силах что-нибудь еще произнести. Прикрыла лицо руками, сдерживала слезы. Мне так хотелось обнять ее, прижать к себе, крепко-крепко, но я не могла.

— Динара, сосредоточься, иначе дух потеряет связь и исчезнет! — укоризненный голос Кафраза заставил меня опомниться.

— Энни, ты простишь меня?

— Да, — снова этот отстраненный холодный ответ.

Мне хотелось больше тепла в ее голосе. Чувство, будто и не она вовсе. Чужой и холодный голос.

— Энни, выслушай меня, заклинаю! Я знаю, что была плохой сестрой, знаю, что подвела тебя. Прости, что не смогла спасти тебя! Я… — опять эта предательская дрожь. Замолчала, понимая, что еще чуть-чуть и позорно разрыдаюсь. Сжала складки юбки, опустив голову. Соберись, Динара!

Что-то легко коснулось моей щеки. Ошеломленная подняла взгляд, встречаясь с ясными горящими огоньками. Лицо моей сестрички так близко, совсем, как настоящее. Она смотрит на меня внимательно, с глубокой грустью. Ее маленькая ладошка на моей щеке, будто касается, и будто нет — невесомый ветерок.

— Энни…

— Тшш… — шепчет дух, касаясь указательным пальчиком моих губ. И вот, она заговорила. Ее голос больше не был холоден, это был ласковый голос сестры: — Ты не виновата, Динара. Ты всегда любила меня больше, чем я заслуживала. Моя смерть — это моя кара за предательство.

— Но…

— Я говорю, как есть. Это ты прости меня. Ничто никогда не покроет моего греха перед тобой.

— Маленькая моя, я давно простила тебя! — кидаюсь к ней, хочу обнять и утешить, но не могу. Всего лишь воздух.

Дух смотрит на меня и улыбается:

— Спасибо. Я знаю, что это ты послала на мое спасение демона. Я прошу тебя, Динара, будь осторожна! Ты играешь с огнем…

— Знаю, милая, — горько улыбаюсь в ответ.

Внутри тепло и в то же время тоска. Но я рада. Искренне рада, что смогла с ней поговорить. Услышала столь важные для меня слова и сказать то, что так сильно мучило все это время.

— Динара, скоро наступит конец твоих мучений, — неожиданно серьезно произносит сестричка.

Удивленно на нее смотрю, совершенно не понимая о чем речь. Спрашиваю, на что дух качает головой:

— Не могу сказать. Но ты скоро сама все поймешь и вспомнишь. Главное запомни: никогда не бойся выбирать. Иногда так нужно.

— Энни…

— Помни эти слова и прощай. Мне пора. Скоро и мой черед отойти в другой мир.

— Поговори еще со мной! Молю… — хватаю ее за руку, но она ускользает, тает словно белый снег.

— Не могу, прости…

— Энни!

— Я люблю тебя, Динара, — эти слова разносятся ветром по комнате уже после ее исчезновения, но попадают в самое сердце, глубоко-глубоко теплом разливаясь в душе.

— Я тоже люблю тебя, милая! — кричу, бегу к окну и останавливаюсь, вижу лишь ночь и ясную луну.

Энни больше не было здесь — она улетела. Не ощущалась потусторонняя магия. Ветер больше не сносил все на своем пути. Стало тихо и как-то одиноко.

Закрыв лицо ладонями, я зарыдала. Руки мага легли на плечи, после легких прикосновений духа они казались тяжелыми.

— Это трудно, я знаю.

Медленно повернулась к нему и уткнулась в грудь, не сдерживая больше рыданий. Встреча не принесла облегчения, только разворошила раны. И теперь мне снова больно, очень больно!

— Любимая, — маг ласково поцеловал в макушку, погладил по волосам. С ним так легко и уютно.

Но меня мучают слова Энни. Я хочу знать больше, поэтому отстраняюсь и заглядываю в его глаза.

— Ты знаешь, что имела в виду Энни?

— Нет, дорогая, — покачал головой. — Это должно быть известно только тебе и твоей сестре. Духи часто приносят послания для родных, предупреждая о чем-то. Подумай, возможно, ты вспомнишь.

Его голос спокойный и тихий, кажется, он убаюкивает меня, при этом продолжая гладить по волосам.

Я же задумалась.

— Ты думаешь, она говорила о демоне?

— Думаю, что да. Ведь она знает о нем и волнуется о том, что ты с ним связана.

— Он сделает мне еще что-то плохое?

— В этом я почти уверен. По крайне мере, захочет. Он же демон и только использует своих жертв. Но поверь, я сделаю все, чтобы уберечь тебя от него.