Дэмиан прислонился к дверному проему, отделявшему частную комнату от главного зала церкви. Он слегка улыбнулся Лили.

— Уже скоро начнется, милая. Они лишь ждут пару людей, которые опаздывают.

Лили кивнула.

— Еще несколько минут, хорошо?

— Конечно.

Эвелина шмыгнула носом, когда Дэмиан вышел.

— В последние дни он много времени проводит рядом с тобой.

— Да, наверное, так и есть, — пробормотала Лили, в большей степени себе самой, чем своей подруге.

По правде говоря, Лили не возражала против постоянного присутствия Дэмиана. Это давало ей шанс узнать мужчину вне неловких обедов с людьми, которых ни один из них не мог выносить, и того, что он мог сотворить с ней в своей постели. Хотя они больше не трахались после того первого раза.

— На днях я слышала, как он говорил с кем-то по телефону насчет убийства Полетти или что-то такое, — сказала Лили. — Думаю, он использовал слово «месть». Это действительно так?

Эвелина поморщилась.

— Да.

— Что я пропустила?

— Я знаю столько же, сколько и ты, Лили.

Замечательно.

Неведение было блаженством.

Эвелина вновь разрыдалась, еще больше испортив свой макияж.

— Прости, я не должна была ничего говорить, — сказала Лили, стирая испорченный макияж с лица подруги.

— Ты не сказала ничего такого, чего бы я не знала. — Эвелина посмотрела в ту сторону, куда ушел Дэмиан. — Он много наблюдает за тобой, Лили.

— Неужели?

Лили не замечала. Всю прошлую неделю она была так сильно занята, пытаясь развлечь Эвелину и одновременно работать над деталями свадьбы, что ее внимание было сильно отвлечено. Она полагала, что может насладиться днем своей свадьбы, ведь такое будет лишь раз в ее жизни, и приняла решение самой сделать все, как ей хочется, и не позволять кому-то выбирать за нее.

Эвелина с Абриэллой во многом помогли. Даже со всей этой… неразберихой. Лили была благодарна им за это больше, чем могла выразить словами.

— Много, — тихо повторила Эвелина. — Я знаю, что ты не согласна выходить за него замуж и все такое.

— Я не против него, — призналась Лили. — Но мне не нравится все остальное и не знание причины этого.

Эвелина кивнула.

— В этом есть смысл.

— Мне повезло.

— Потому что ты нравишься ему?

— Потому что мой брат достаточно позаботился о том, чтобы выбрать того, кого я не смогу ненавидеть, — сказала Лили, наконец-то начиная осознавать это.

— Дино всегда был таким хитрющим.

Лили рассмеялась, но быстро успокоилась.

— Думаю, достаточно этого? Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Эвелина покачала головой.

— Нет, так хорошо. Я не хочу больше плакать.

Лили взяла подругу за руку и крепко сжала ее. Это было лучшее, что она могла предложить Ив.

— Я рядом.

— Я знаю…

— Ты! — раздался из зала сердитый и злобный крик.

Лили вздрогнула от желчи и жестокости, содержащихся в одном простом слове. Она отпустила руку Эвелины и выглянула из комнаты, чтобы увидеть мужчин и женщин, выходящих из главных дверей церкви.

Терранс Трентини стоял вместе с дядей Лили и другими мужчинами, которых она не узнала. Он высоко поднял руки вверх и низко склонил голову. Босс Синдиката был одет для похорон, как и его внуки. Абриэлла, Алэсса и Джоэл молчали, но было очевидно, что они чувствовали себя некомфортно, отступив назад из-за крика. Райли Конти стоял в нескольких мерах от них, его лицо покраснело, а руки были сжаты в кулаки. Все его тело сотрясала дрожь. Горе, которое он, должно быть, чувствовал, волнами исходило от него.

— Ты, — вновь прошипел Райли.

Эвелина встала позади Лили в дверном проеме, на ее лбу образовалась морщинка.

— Видишь, он так зол.

Лили промолчала. Адриано сделал шаг в сторону отца, протянув руку. Райли отмахнулся от своего сына, пальцем указывая на Босса, с ненавистью произнося слова:

— Ты ублюдок! Я не хочу, чтобы ты был здесь. Мы не хотим, чтобы ты был здесь. Я никогда…

— Райли, перестань, — сказал Томмас.

— Заткнись, — рявкнул Райли, повернувшись обратно к Террансу. — Я попросил тебя лишь об одной единственной вещи, Терранс. Одной!

— Я не знаю, была ли это семья парня Полетти или нет, — спокойно сказал Босс. — И сейчас не время и не место обсуждать это, Райли.

— Одна единственная просьба, Терранс, и ты не смог ее выполнить.

— Я не начну войну, пока ситуация не ясна!

Райли мрачно усмехнулся.

— Оно того стоило?

— Пап, — сказал Адриано, схватив отца за руку. — Перестань.

— Не нужно, Адриано, — пробормотал Райли, отстраняясь от него.

Лили не могла не заметить, как люди, казалось, разделились. ДеЛука стояли в стороне ближе к Боссу. Конти собрались за спиной страдающего Райли. Большинство из Семьи Росси были рассредоточены между ними.

У Лили перехватило дыхание от понимания того, что происходит. То немногое, что действительно связывало этих людей, было разорвано из-за одного единственного убийства. Сколько других убийств они пережили? Сколько других людей потеряли свои жизни, а они даже глазом не моргнули?

Что особенного было в том, что произошло сейчас?

— Оно того стоило? — вновь спросил Райли. — Просто чтобы преподать урок этому бесполезному куску дерьма, которого ты называешь своим внуком? Это стоило жизни моей жены, Терранс?

Отвратительная ухмылка изогнула губы Джоэла, когда он посмотрел на Райли.

— Ох, не беспокойся. Я хорошо усвоил свой урок.

Терранс нахмурился.

— Достаточно, Джоэл.

Лили застыла, почувствовав, как холод сковал ее тело.

— Месть, — смиренно сказала Эвелина.

Теперь в этом было гораздо больше смысла.

Райли махнул в сторону церковных дверей, ведущих к парадной лестнице.

— Убирайся. Уходи. Тебе здесь не рады. Не надо горевать вместе с моей семьей, давать свои ложные сострадания или сожаления. Они ничего не значат, ничего. Уходи!

— Райли, просто послушай меня и подумай об этом… — начал говорить Терранс, печаль омрачила черты его лица.

— Уходи!

Похороны продлились дольше, чем Лили себе представляла. На протяжении всей службы она была рядом с Эвелиной, чтобы утешать и поддерживать подругу. Дэмиан сидел на скамье по другую сторону от Лили, тихий, как обычно. Как только были сказаны последние слова прощания, и гроб был подготовлен, чтобы нести его на кладбище, Эвелина с Лили впервые за день разделились.

Лили старалась не терять из виду свою скорбящую подругу. Дэмиан неподвижно и мужественно стоял, прислонившись к кирпичной стене церкви. Не осознавая этого в течение всего дня, Лили только сейчас поняла, что в то время, пока она была опорой для Эвелины, Дэмиан был опорой и поддержкой для нее.

— Печальный день, — сказал Дэмиан.

— Всегда грустно, когда кто-то бессмысленно умирает, Дэмиан.

— Смерть не может быть бессмысленной. Это всегда что-то значит для кого-то.

В его словах был смысл. Тем не менее, Лили было трудно отнести несчастный конец Миа Конти к чему-то достойному или почетному.

— Это было похоже на шоу. То, что произошло ранее, — сказала Лили, кивком головы указывая на Райли Конти, проходящего вместе со своим сыном и дочерью.

— Они были лучшими друзьями много лет, — сказал Дэмиан.

Лили наблюдала, как толпа скорбящих расходится в разные стороны перед несущими гроб к катафалку.

— Кто?

— Босс и Райли. Черт, насколько я знаю, Райли был первым человеком, которого Терранс продвинул выше по иерархии в Синдикате, когда занял свое место.

— Да.

— Это странно, — сказал Дэмиан. — Я имею в виду, видеть, как они ссорятся.

— Он зол, — ответила Лили. — Возможно, он успокоится.

— А возможно, и нет.

— Люди выбирают сторону, — прошептала она, все еще глядя в толпу. — Я заметила это.

— Это неизбежно.

— Ты не выбрал.

— Нет, — пробормотал Дэмиан. — Нехорошо выбирать сторону, когда не знаешь, какая из них победит, Лили.

— Победит? — Она бросила на него взгляд, надеясь, что голос выразит ее озадаченность, без нужды задавать вопрос.

— Подобные мелочи могут стать намного большими проблемами.

— Что это значит? — спросила Лили.

Дэмиан обхватил ее за талию и притянул ближе к себе. Лили не возражала против такой близости. Это напоминало ей о том, что сейчас у нее есть тот, кто заботится о ней.

— Это значит, что я должен держать тебя поближе к себе, милая.

— Ближе?

— Очень близко.

Лили вздрогнула.

— Вероятно, мне должно нравиться, как это звучит, но по какой-то причине я не думаю, что ты хочешь, чтобы мне это нравилось.

Дэмиан пожал плечами.

— Плохое случается, когда озлобленные люди скорбят.

— Иногда.

— Но с тобой ничего не случится.

Эвелина передала Лили еще одну палитру цветов, чтобы та ее пролистала.

— Сколько различных оттенков персикового цвета может существовать? — раздраженно спросила Лили.

— Много, — ответила Эвелина, тихо посмеиваясь.

Лили улыбнулась. Это был первый раз за неделю, прошедшую с похорон матери Эвелины, когда подруга действительно рассмеялась.

— Я найду подходящий оттенок, — сказала Лили, бросая в кучу два ужасных образца. — Точно не эти.

— Чем ты занималась на этой неделе? — спросила Эвелина. — Я имею в виду, когда не была здесь.

Лили улыбнулась.

— Я хотела быть здесь, Ив.

— Спасибо.

Путешествуя несколько лет по Европе, она пропустила так много времени со своей подругой, что теперь пыталась наверстать упущенное. Их дружба никогда не ощущалась неуместной или той, что уже переросла себя. Есть такой вид дружбы — самый крепкий, где она, не теряя ни единой секунды, возобновляется с того момента, где приостановилась.

Эвелина была именно такой подругой.

— Где Дэмиан? — спросила она, облокотившись на спинку дивана и посматривая в свой журнал.

Лили нахмурилась.

— Я не знаю.

— Правда?

— Да. Всю эту последнюю неделю он где-то пропадает.

Что было очень странно. Особенно если принять во внимание то, что Дэмиан сказал Лили на похоронах Миа. Он планировал держать ее поближе к себе, но Лили всю неделю почти не видела его. Вчера он пришел на ужин в дом ее братьев, и на этом все.

— Я ведь тоже много чем была занята, — объяснила Лили. — Может быть, мы просто разминулись.