Поиск
«Поэт, будь в замыслах огромен…»
Поэт,
будь в замыслах
огромен.
И не в застольной похвальбе, —
В одном
ты свято будь нескромен —
В непримиримости к себе.
Возьми одно из самомнений,
Что для людей
трудней всего, —
Суди себя,
как судит гений,
Держи равненье на него.
О, комфортабельная скромность.
Мол, Блоком я не родился,—
Так к черту дерзость
и рискованность!
С меня посильный спрос, друзья!
Не жди поблажки
и отсрочки.
Ты жив!
Итог не подводи.
Идти вперед с конечной точки —
Для всех живых
назад идти.
И если нету
драгоценной
Строки
сегодняшней
твоей, —
Что стоит слава жизни целой?
Как самозванец ты при ней!
Венчают лавры твой затылок,
Но, дорогой,
ты все равно
Живешь продажею бутылок,
Тобою выпитых давно!
Поэт,
будь в замыслах
нескромен.
Не уставая рисковать,
Ты не коня в кузнечном громе —
Сверчка
попробуй подковать!
Ты жив!
Ничто тебе не поздно,
И этим
Блока ты сильней,
Твой возраст,
твой всесильный возраст,
Как космос дан тебе —
Владей!
И, ощущая неуемность,
Лишь с самой дерзкой высоты,
Ты вдруг поймешь,
отбросив скромность,
Как мало в жизни сделал ты.
Его рождения весна
Как замечательно, друзья,
То,
что предмайскою
порою,
Весною,
Именно весною
В России
Ленин
родился!
И в пору
вешнего цветенья
Мы празднуем
на всю страну
Не только день его
рожденья —
Его рождения весну.
Весну,
что началась
от съезда,
С больших деяний
началась,
Какое славное созвездье
Великих дат
весной как раз!
Полет
гагаринской ракеты,
И Первомай,
и День Победы —
Святое наше торжество
Все эти праздники
планеты —
Весна рождения его!
О тех, кто брал рейхстаг (героическая поэма)
1
От всей войны,
от всех утрат,
От дымных ветров
Осталось
триста шестьдесят
Последних
метров.
Всего лишь
триста шестьдесят
До стен рейхстага.
Одна
атака
нам нужна,
Одна
атака.
Смертельных
триста шестьдесят.
А за плечами
Война,
огромная война
С ее боями,
И Сталинград,
и Ленинград
В крови
рассветов.
И вот —
лишь триста шестьдесят
Последних метров.
Они
свинцом
иссечены.
Ты
в этой схватке
Дойди
живым
до той стены.—
И все в порядке.
И ты
вернешься
в отчий дом
К жене
и детям,
Живи
хоть сотню лет
потом
На белом свете.
2
А враг
и вправду
озверел.
Ну, да —
еще бы!
Он
от отчаянья
так смел,
От смертной
злобы.
Вцепился
в горло кирпича,
Засел
в рейхстаге.
Животный страх,
страх палача
В его отваге.
Стране
измученной
своей
Вцепился
в горло,
Когда
он гнал
на фронт
детей
Жестоко,
подло.
Мне не забудется оно,
Нет,
не легенда, —
Документальное кино,
Дней
давних
лента,
Где Гитлер —
злой комедиант,
Что на парадах
Все клялся —
«Киндер!»
«Фатерлянд!» —
В своих тирадах.
С потухшим
взглядом
мертвеца,
Вдоль всех
скользящим,
На гибель
отправлял
юнца
Перстом
дрожащим…
Перед историей
ответ
Теперь он
держит…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: