Подводя краткий итог боевой деятельности войск Брянского фронта за период с 14 августа по 30 сентября 1941 г., следует сказать, что в результате контрударов и контратак войск фронта, особенно контрудара в районе Трубчевска, гитлеровцам были нанесены значительные потери, ослабившие мощь их ударных группировок.

С самого начала существования фронта его войска вынуждены были вести напряженные бои. В то время как Ставка планировала удар по врагу, мы на ряде участков сами едва сдерживали натиск танковых, механизированных и пехотных соединений танковой группы Гудериана, 2-й, 4-й полевых армий гитлеровцев.

Войска Брянского фронта, за исключением 50-й армии, которая по указанию Ставки наступала в северном направлении на Рославль, были малочисленны. Войска противника, совершавшие поворот на юг, — 2-я армия и танковая группа Гудериана, а также сменявшие их на этом участке соединения 4-й полевой армии, поддержанные 47-м танковым корпусом, — имели многократное превосходство.

Мы приводили уже некоторые данные о силах противника перед нашим фронтом после 24 августа. Стоит внимательно проанализировать их в свете уже изложенных событий. 4-я полевая армия получила в свое распоряжение 12-й армейский корпус в составе четырех пехотных дивизий — 31, 34, 167 и 258-й, в ее резерве был 46-й армейский корпус в составе 10-й танковой дивизии, дивизии СС Райх, мотополка Великая Германия и корпусных частей, а также 53-й армейский корпус из четырех пехотных дивизий. Районом сосредоточения этого корпуса был указан Кричев, Костюковичи, Рославль, Мстиславль, т. е. участок, противостоящий Брянскому фронту.

7 сентября командование группой армий Центр отдало приказ об остановлении на рубеже рек Десна и Судость, на участке Новгород-Северский до впадения р. Рог, 47-го танкового корпуса из группы Гудериана в составе 18-й танковой и 29-й моторизованной дивизий. Только эти силы составляли девять пехотных дивизий, четыре танковых и моторизованных (моторизованный полк Великая Германия по численности не уступал дивизии), в то время как весь наш фронт насчитывал 16 стрелковых, три кавалерийских и одну танковую дивизии, из которых более половины в основном лишь числились как дивизии, а в действительности уступали по численности полку. Надо, кроме того, учитывать всю совокупность обстановки, ведь поворот двух армий врага на юг совершался не по воздуху. Они действовали в том же самом районе, пока не вышли за границу нашего фронта. Направления их ударов приходились во фланг наших частей, имевших наступательную задачу

В конце августа — начале сентября на участке Брянского фронта фактически действовали силы двух полевых и одной танковой армий противника. Это было более половины всех сил группы армий Центр, имея в виду, что в нее входили три полевые армии (2, 4, 9-я) и две танковые группы (2-я и 3-я). Сказанное, как мне представляется, довольно убедительно показывает, в каких тяжелых условиях сражались войска Брянского фронта.

Несмотря на все это, выполняя приказ Ставки, войска фронта продвинулись на 10–12 км и к 12 сентября вышли на рубеж восточный берег реки Десна, Рековичи, Столбы, Дмитрово, восточный берег реки Судость до Зноби и далее по восточному берегу реки Десна. Даже если бы войска фронта успешно продвинулись и дальше еще на 30–50 км (на что потребовалось бы дополнительно 6–8 суток, т. е. примерно до 20 сентября), это ничего не дало бы, так как противник уже к 15 сентября главными силами вышел в тыл к войскам Юго-Западного фронта. Кроме того, наступление противника с поворотом на юг развернулось на фронте более 200 км. Что в этих условиях могли сделать совершенно ослабленная 13-я армия и 3-я армия, еще неполностью сформированная из таких же ослабленных дивизий? Они натолкнулись вначале на те соединения врага, которые совершали поворот, т. е. на 24 и 47-й танковые корпуса Гудериана, 13 и 43-й армейские корпуса 2-й полевой армии, сюда же входило 35-е временное соединение, а затем на соединения 4-й полевой армии, занявшие этот участок. Авиационный же удар в тех условиях не мог решить задачу без соответствующего сочетания с полнокровным ударом наземных войск. Тем не менее фронт удержал свои позиции, что выбило аргументы из рук тех, кто призывал Гитлера к немедленному удару по Москве.

События, происходившие с 14 августа по 30 сентября, составили первый период боевых действий Брянского фронта. С 1 октября начался второй период. К этому времени немецко-фашистское командование, выполнив свою задачу на южном участке советско-германского фронта — заполучив в свои руки Киев, — нашло возможным все силы группы армий Центр, значительно усиленной к этому времени, бросить на московское направление.

Нельзя хотя бы кратко не рассказать о поистине трагическом финале действий нашего соседа, Юго-Западного фронта, ибо он имел самое непосредственное влияние на то, что произошло затем в районе Орла и Брянска.

Еще к концу августа 1941 г. явно обозначилось намерение противника нанести сильные удары на флангах Юго-Западного фронта. Начальник штаба этого фронта генерал-майор Тупиков со знанием дела проанализировал сложившуюся обстановку и внес единственно правильное предложение о немедленном отводе войск фронта. Оно встретило, однако, резкие возражения со стороны Сталина, и Военный совет фронта вынужден был отклонить его. Генерал Тупиков считал, что меры, принятые главкомом Юго-Западного направления южнее Кременчуга с целью ликвидации плацдарма противника, не принесли успеха. Противник расширял плацдарм и выходил непосредственно к Кременчугу, распространяясь на север. Отчетливо выявился замысел противника ударом с севера на Конотоп, Ромны и далее на юг и ударом с юга от Кременчуга на север в направлении Лубны выйти в глубокий тыл фронта.

Чтобы противодействовать ударным группам противника, по мнению начальника шгаба, требовался ввод крупных противотанковых резервов, живой силы и массированное воздействие авиации. Этих средств в распоряжении командования фронта не было. Небольшие силы (две — три стрелковые дивизии, два — три артиллерийских полка) могли быть сэкономлены за счет дальнейшего ослабления войск в районе Киева и южнее. Эти силы могли задержать дальнейшее продвижение ударных групп неприятеля лишь на 5–6 дней, но отнюдь не локализовать удар.

Начальник штаба Юго-Западного фронта предлагал, усилив фланги выводом сюда нескольких стрелковых дивизий и артиллерийских полков, начать отвод основных сил фронта на рубеж р. Сула и р. Псел. В процессе отхода могло быть выведено в резерв еще несколько стрелковых и артиллерийских соединений и частей, и эти меры могли предотвратить окружение, так как войска фронта, измотанные в предшествующих двухмесячных боях, кроме низкой боеспособности с точки зрения численности и вооружения, были морально ослаблены, их сопротивление в окружении не могло быть длительным. Предложение генерал-майора Тупикова было отклонено на заседании Военного совета фронта под давлением Ставки.

При этом член Военного совета фронта М. А. Бурмистенко сказал, что Киев ни в коем случае оставлять нельзя. Испанцы, не имевшие армии, сумели удержать Мадрид свыше года. Мы имеем все возможности отстоять Киев и, если войска фронта попадут в окружение, будем оборонять Киев в окружении.

Сталин в данном случае пренебрег одним из главных принципов военной стратегии о необходимости сберечь армию, даже рискуя потерять территорию. Когда возникает дилемма — удержать территорию или отводить войска, сохраняя их боеспособность, как правило, следует идти на сохранение армии, жертвуя территорией.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос под давлением Сталина не смог принять своевременно мер для спасения своих армий, хотя и знал, что угроза окружения стала неизбежной.

В первые дни, когда окружение стало свершившимся фактом, быть может, не исключена была возможность для удара по противнику, вышедшему на тылы, с задачей прорыва кольца окружения и выхода на новые рубежи, т. е. удара с перевернутым фронтом. В самом начале окружения вражеский фронт едва ли был повсеместно прочным, поэтому при организованном ударе он мог и не устоять. Однако Сталин разрешил отход из Киева слишком поздно.