Тяжелым итогом этого явилось то, что значительное количество войск Юго-Западного фронта, попавших в окружение, погибло или было пленено. Эту участь разделило и командование фронта. У меня имеются довольно подробные сведения об этом, почерпнутые из рассказов очевидцев подполковника Бородина, майора Жадовского, старшего лейтенанта Кривича. Их свидетельства показывают незаурядную личную храбрость руководителей войск фронта, обреченных на гибель недальновидными действиями Сталина.

Восстановлю кратко ход событий на Юго-Западном фронте.

В первые дни сентября 1941 г. гитлеровские войска, форсировав в нескольких местах Днепр, быстро развивали успех. С севера стремительно двигалась танковая группа Гудериана, а от Кременчуга — танковая группа Клейста. Они замкнули кольцо в районе города Лубны. Все коммуникации были перехвачены врагом. Противник быстро распространялся от Чернигова к Остру, Козельцу, Пирятину.

16 сентября 1941 г. командный пункт Юго-Западного фронта находился возле г. Пирятин в с. Верхояровка. Здесь Военный совет фронта принял решение об отходе за р. Сула и далее на р. Псел. Но дороги в этом направлении уже были перехвачены пехотой и танками противника. Попытки совершить обход также не дали нужных результатов. Город Лохвицу враг захватил еще 13 сентября. Военному совету пришлось отходить на Куреньки, Пески, Городище.

К 17–18 сентября связь Военного совета со Ставкой и главкомом Юго-Западного направления была прервана. 18 сентября в Городище было принято решение отходить на Вороньки.

К этому моменту при Военном совете и штабе Юго-Западного фронта находилось приблизительно 3 тыс. военнослужащих. Кроме Военного совета, штаба фронта и Военного совета 5-й армии, политуправления и особого отдела фронта, было еще несколько отдельных воинских частей, тылы 37-й армии, подразделения пограничников и др.

19 сентября, находясь в Городище, Военный совет фронта сделал еще одну попытку выйти из окружения и создал ударную группу для прорыва вражеского кольца. Командиром группы был назначен генерал-майор И. X. Баграмян начальник оперативного отдела штаба фронта. Вслед за группой Баграмяна, которая должна была пробить проход через боевые порядки гитлеровцев, предстояло выйти из окружения Военному совету и штабу Юго-Западного фронта и всем примкнувшим к ним штабам и тылам.

Группа Баграмяна дала врагу жестокий бой, прорвала кольцо, вышла из окружения и впоследствии соединилась с основными силами Красной Армии. Но едва ударные подразделения Баграмяна вырвались из кольца, как гитлеровцы его вновь замкнули. У Военного совета уже не было сил и средств, чтобы сразу повторить попытку прорыва.

К рассвету 20 сентября 1941 г. колонна Военного совета Юго-Западного фронта сосредоточилась около рощи Шумейково, находящейся возле хутора Дрюковщина Сенчанского района Полтавской области (от Шумейково до г. Лохвица 12 км).

В колонне Военного совета фронта имелось пять — семь бронемашин роты охраны штаба фронта, четыре противотанковых орудия и пять счетверенных пулеметов. Танков не было.

Людей в колонне насчитывалось около 800 человек, преимущественно офицеров. Из руководящего состава в колонне находились: командующий войсками Юго-Западного фронта Герой Советского Союза генерал-полковник М. П. Кирпонос, члены Военного совета фронта дивизионный комиссар Е. П. Рыков и секретарь ЦК Компартии Украины М. А. Бурмистенко, начальник штаба фронта генерал-майор В. И. Тупиков, командующий войсками 5-й армии генерал-майор танковых войск М. И. Потапов, члены Военного совета армии дивизионный комиссар М. С. Никишев и бригадный комиссар Е. М. Кальченко и др.

С каждым часом положение окруженных осложнялось. Брезжил рассвет. Надо было где-то укрыться до наступления ночи. Роща Шумейково имела в ширину не более 100–150 м и в длину 1–1,5 км. В роще росли старые липы, дубы, клены и густой кустарник. Протекал родник. Здесь-то и решено было укрыться от врага до вечера.

Ранним утром 20 сентября туман плотно окутал рощу. Личный состав стал готовиться к предстоящему бою. Жители близлежащего хутора Дрюковщина поделились с воинами продовольствием.

Часов в 9 — 10 утра туман рассеялся, выглянуло солнце, стало теплее. Было принято решение днем не двигаться, а продолжать движение только с наступлением темноты, так как впереди была открытая местность. Одновременно была организована оборона, выставлено наблюдение и выслана разведка. Разведка установила, что все дороги вокруг Шумейково заняты гитлеровцами и дальнейшее движение невозможно. Но наши люди не пали духом, продолжая готовиться к бою. В эти часы опасности многие командиры и бойцы вспоминали своих родных, близких. Они знали, что, быть может, их ждет гибель, но смело смотрели в глаза смерти. Об этом рассказывают колхозники, к которым заходили бойцы и командиры, вырвавшиеся из Шумейково после боя 20 сентября.

К 10.00 20 сентября с востока и северо-востока перед рощей появилась группа танков врага, развернувшись в боевой порядок. Она с ходу открыла огонь по роще. Вслед за танками шли автоматчики. Затем гитлеровцы начали стрелять из минометов. Бойцы и командиры, вооруженные винтовками и автоматами, во главе с командующим фронтом заняли круговую оборону по опушке рощи. Противотанковые орудия и бронемашины начали обстрел вражеских танков.

Контратаки окруженных следовали одна за другой. Враг продвигался вперед, но очень медленно. Раненые бойцы и командиры, способные держать оружие, продолжали борьбу, тяжелораненых относили в глубь рощи и к копнам хлеба.

Во время одной из контратак, когда дело дошло до рукопашной, гитлеровцы дрогнули. Но быстро оправились. В это время командующий фронтом Кирпонос был ранен пулей в левую ногу и с трудом спустился в долину.

Вражеские танки обтекали Шумейково. Огонь артиллерии и минометов все усиливался. В 18.00–18.30 Кирпонос, Бурмистенко с группой командиров отошли в глубь рощи к роднику. В непосредственной близости от них разорвалась вражеская мина. Осколки мины попали командующему фронтом в грудь и голову. Раны оказались смертельными. Через несколько минут М. П. Кирпонос умер.

После гибели командующего член Военного совета Бурмистенко, посмотрев на часы, сказал: Через 40–50 минут наступит темнота, мы будем спасены, соберем группу командиров, в 9 часов вечера выступим и прорвемся к своим…

Старший политрук Жадовский — ныне майор, бывший порученец члена Военного совета Юго-Западного фронта дивизионного комиссара Рыкова, вспоминает: Вечером 20 сентября я с майором Гненным, адъютантом Кирпоноса, пришел в условленное место, но Бурмистенко там не оказалось. С тех пор неизвестно, где он, удалось ли ему выбраться из рощи или нет.

До сих пор ничего не известно и о другом члене Военного совета фронта Рыкове. В последний раз его видели в 16.00 на опушке рощи Шумейково со стороны дороги Исковцы — Мелехи.

Уже через несколько часов после начала атаки гитлеровцы вывели из строя все бронемашины, противотанковые орудия, пулеметы. У защищавшихся в роще остались лишь автоматы, пистолеты, гранаты. С наступлением темноты враг, полностью окружив рощу, закрыл все выходы и продолжал обстрел осажденных из орудий и минометов. Ряды наших воинов редели. Но это не заставило их сложить оружие и сдаться в плен. Некоторые офицеры Красной Армии, будучи тяжелоранеными и неспособными самостоятельно передвигаться, сами стреляли в себя, но в плен не сдавались. Большинство из находившихся в роще погибло в неравном бою. Небольшому числу людей удалось выйти из окружения и соединиться с частями Красной Армии. Только очень немногие были пленены.

Наступила ночь на 21 сентября. Гитлеровцы непрерывно освещали рощу ракетами. Вели яростный огонь. Вдруг воцарилась тишина. Послышались стоны раненых. Фашисты, видимо, умышленно прекратили стрельбу, ибо сразу же раздался громкий голос: Русс, сдавайсь, жить будешь, кушать будешь. Затем опять начался обстрел. Через некоторое время снова наступила тишина. Кто-то закричал на чистом русском языке: Выходите, немцы в пленных не стреляют. В другом конце рощи также кто-то крикнул, что немецкое командование предлагает сдаться, обещая жизнь и свободу.