Сэр Джон Блейдс позвонил помощнику заместителя министра Томасу Моттсу, который отослал его к заместителю министра, но того нигде невозможно было найти. Сэру Джону больше повезло, когда он решил позвонить личному секретарю заместителя министра. Тот оказался на месте, но заявил ему, что все чертовски перепуталось и что он поэтому отправляется домой. «Попытайтесь позвонить Ратжерсу», — сказал он. Сэр Джон попытался позвонить Ратжерсу — личному секретарю министра, но тот был явно не расположен к разговорам. В отчаянии сэр Джон продолжал поиски на иерархической лестнице. Помощник заместителя министра ответил, что, по его мнению, этим делом должен заниматься отдел «С». Начальник отдела «С» заносчиво объяснил Джону, что при всех условиях он подчинен только помощнику министра.

У сэра Джона заметно начало повышаться кровяное давление. В тот же момент поступило сообщение от Вайатта: сэра Джона просили как можно быстрее прибыть в палату общин.

«Просят прибыть! Какая наглость, — подумал сэр Джон. — Что я ему — мальчишка на побегушках? Он просит меня прибыть!»

Но после двухминутного размышления сэр Джон задался вопросом: а не лучше ли всего поступить именно так. Он лично пойдет в палату общин, но не по указанию Вайатта, а по своей собственной воле. Если об этом не беспокоится никто другой, то, очевидно, именно ему лично предстоит арестовать Вайатта на месте. Любой человек имеет право, и по закону даже должен, арестовать изменника, и для этого не нужно иметь никаких ордеров. Да, он пойдет. А потом… Сэра Джона одолели мечты о славе, которая выпадет на его долю, как спасителя страны… Однако мечтать об этом пока рано, надо действовать…

Несколькими минутами позже в сопровождении старших инспекторов Джепсона и Флеминга сэр Джон уже прокладывал себе путь в толпе, пренебрегая приветствиями групп полицейских, пребывавших в абсолютной бездеятельности. У входа во дворец их встретили лейтенант и двое рядовых, которые молча проводили прибывших в палату. Перед священным входом в национальный форум сэр Джон остановился в благоговейном молчании… Его спутники оставались совершенно спокойными.

— Здесь? — заставил он себя спросить доверчивым тоном.

Лейтенант кивнул, а часовые широко раскрыли двери.

Ничто не произвело на сэра Джона и его помощников большего впечатления, чем сам Вайатт. Капитан сидел за секретарским столом в этом огромном зале для прений. То, что зал был пуст, еще больше подчеркивало необычное положение Вайатта. Люди в военной форме и в гражданской одежде топтали священный пол зала без всякого стеснения; они приходили и уходили, некоторые из них очень торопились, но все это делалось спокойно, уверенно; разговоры были краткими, без повышения голоса, возражений и даже без команд и приказного тона. Насколько сэр Джон мог разобраться, это была хорошо функционирующая организация. На всех лицах отражалась молчаливая решимость. Ничто не говорило о том, что его миссия может закончиться успешно.

— Я ждал вас, — с улыбкой проговорил Вайатт, вставая из-за стола. — Очень рад, что вы смогли прибыть. Если хотите сесть, к вашим услугам около трех с половиной сотен мест.

— Мы постоим, — ответил сэр Джон.

— Странно, — продолжал Вайатт, — очень немногие люди представляют себе, что добрая половина членов парламента большую часть времени стоит, а не сидит.

— Извините меня, но я прибыл вовсе не для того, чтобы обсуждать, кто сидит, а кто стоит в парламенте.

— Да? А что же тогда вы намерены обсуждать?

— Ничего. Мой долг — арестовать вас.

Стоявшие рядом люди заулыбались.

— Вы что, намерены прочесть мне мораль, комиссар?

— Полагаю, в этом нет необходимости. Закон об измене распространяется и на данный случай.

— Очень хорошо. Арестуйте меня.

— Простите?.. — Сэр Джон, казалось, не расслышал этих слов.

— Давайте перейдем к делу, комиссар. Если я подлежу аресту, то, несомненно, подлежу и прощению. Считайте, что формальности вы выполнили. Теперь перейдем к главному…

— Я… я полагаю, вы не поняли…

— Комиссар, я не располагаю свободным временем, — сказал Вайатт, поворачиваясь к лейтенанту. — Гейнор, поставьте три стула для этих джентльменов.

Сэр Джон с удивлением посмотрел на Вайатта и приложил все усилия, чтобы не поверить тому, что услышал. «Этот мальчишка позволяет себе так обращаться со мной», — с досадой подумал он, но неожиданно гнев сменился холодной покорностью. «Какого черта, в самом деле, — подумал он про себя, — я сделал все, что мог… В конце концов, бороться с армией не мое дело». Сэр Джон почувствовал слабость в коленях. Получилось совсем не так, как ему представлялось… Принесли три стула, и сэр Джон присел на один из них не без чувства благодарности.

— Я пригласил вас, — начал после паузы Вайатт, — с одной стороны, в порядке учтивости, а с другой — в порядке необходимости. Несмотря на то что мы находимся в полной безопасности, нам хотелось бы получить от вас заверение в полной поддержке.

— Что?! — воскликнул сэр Джон.

— Возможно, я прошу слишком многого. Тогда давайте говорить не о полной поддержке, а просто о сотрудничестве.

— Неужели вы думаете, что я в самом деле буду сотрудничать с преступниками?

— Да.

Комиссар посмотрел на своих подчиненных, которые с нарочитой сосредоточенностью рассматривали потолок зала палаты. Сэр Джон выбирал подходящие слова для единственно возможного ответа, но Вайатт поторопил его:

— Речь идет о поддержании законности и порядка, понимаете? Кому вы служите: королеве, короне или народу? Либо вы останетесь на посту, чтобы служить народу, либо оставите свой пост…

— Как бы я ни поступил, половина полиции уволится!

Вайатт наклонился вперед и прошептал:

— Это довольно забавно, комиссар, но мне кажется, наша страна обойдется, если будет располагать только половиной существующих полицейских сил. Я не вижу никаких препятствий и к тому, чтобы сократить наполовину преступность в нашей стране. Все, начиная от перегруженных судей и кончая не полностью занятыми социологами, не смогли достичь цели в течение многих лет. Преступность повышалась при каждом новом правительстве, потому что именно раздутый полицейский аппарат приводит к реальностям полицейского государства…

— Это нелепость!

— Да? Когда-то говорили, что подслушивание телефонных разговоров в нашей стране невозможно. Так ведь? Что это — нелепость, комиссар, или скромное, но довольно отвратительное и многообещающее начало? А поголовное снятие отпечатков пальцев — это что? Это тоже нелепость? Или это закулисный метод запугивания людей? Я еще раз повторяю, комиссар: никакой мистики относительно сокращения преступности, и вам это хорошо известно…

— Если даже допустить, что все это верно… — начал было сэр Джон.

— По моим канонам это правильно. С одним преступлением мы уже покончили, комиссар. Мы покончили с примирительным отношением государства к преступности. При вашем содействии или без оного мы можем теперь доказать, что преступление действительно невыгодно.

— Я откажусь…

— Я же сказал, что при вашем содействии или без оного. Если вы откажетесь, я назначу на ваше место какого-нибудь честолюбивого сотрудника вашей организации.

— Вы в самом деле рассчитываете?.. — начал комиссар, еще раз оказавшись перед трудным выбором.

— У меня есть три человека в отделе «А», которые активно участвуют в нашем движении, — продолжал Вайатт.

Сэр Джон промолчал и бросил неодобрительный взгляд на своих подчиненных. Они добровольно согласились сопровождать его… в конце концов, он может оказаться гораздо полезнее там, где теперь находится… Не исключено, что позднее он сыграет героическую роль в восстановлении положения Ее Величества. Тем, что откажешься от своего поста, многого не добьешься, а оставшись на нем, можно бороться против превосходящих сил… Это, конечно, не титул графа, но… Он с печалью подумал о Грейс: она ведь никогда не простит ему пренебрежения возможностью… Мысль об этом моментально придет ей в голову.