— Перед богом и своей совестью неужели вы не понимаете серьезности обвинения?

— О, вполне. Выходит, я антихрист. И что же дальше, Декстер?

Дон даже вспотел. Он никак не мог понять Вайатта. «Почему он не нападает? Он Голиаф, а я маленький Давид. Не могу же я вести игру дальше, если он сопротивляется».

— Сэр… Я выдвинул против вас обвинение, которое вы должны опровергнуть. Ни одно истинно христианское общество не может терпеть человека, творящего от его имени дьявольское дело. Вы должны оправдываться, а не я. Лично я сознаю свое место перед Христом и страной. Вы же обязаны ответить на обвинение, которое я предъявляю от имени пяти миллионов людей, чья вера оскорблена.

— Хорошо, господин Декстер. Вы требуете, чтобы я опроверг обвинение. С готовностью сделаю это. Я не считаю себя антихристом.

Бейнард и Моррисон с живым интересом наблюдали за шефом. Неужели он приказал устроить это представление ради такой чепухи? Простое отрицание обвинения ничего не стоит, оно никого не убедит, не даст надежды на победу никому, кроме евангелиста. Декстер тоже был взволнован. Если Вайатт больше ничего не может сказать, придется сматывать удочки и убираться в гостиницу. «Нужно сейчас же нанести удар», — думал он. Зал заволновался, выражая откровенное неудовольствие поведением обоих действующих лиц — Вайатта и Декстера.

— Значит, сэр, — продолжал евангелист, стараясь найти подходящие слова, — я прошу вас во имя Христа и христианской демократии отказаться от своего дьявольского пути, вернуть королеву на трон, а ее парламент — народу. Во имя Христа…

— Вы слишком легко обращаетесь с именем Христа!

Эти слова громко прозвучали в зале, и не нужно было никаких микрофонов, чтобы услышать их. Сидящие в зале выпрямились в своих креслах и удивленно поглядывали по сторонам. Ошарашенным выглядел и Декстер, когда его изображение крупным планом было показано миллионам восхищенных людей.

— Я был достаточно терпелив с вами во имя народа. Я выслушивал ваши гордые глупости только для того, чтобы люди сами могли понять, кто вы такой.

— Я божий человек.

— Вы посланец вашингтонского правительства.

В зале послышалось улюлюканье. Вайатт продолжал наступать:

— Вы съездили в Вашингтон, повидались с президентом, попросили его указаний по этому делу, и он, как вы выражаетесь, не оставил вас без своего благословения. Отправляйтесь туда, Дон, отправляйтесь и сделайте все возможное, чтобы помешать этому проходимцу в проведении преступного курса.

— Капитан Вайатт!

— Разве вы не виделись с президентом?

— Я только пытался…

— У меня нет сомнений в том, что вы пытались. Со своей стороны, я хочу сказать вам, господин Декстер, что нам надоели ваши неуместные и нежелательные визиты в нашу страну. Нас нисколько не интересуют ваши сектантские религиозные проповеди, и мы не верим, что христовый мыльный порошок стирает лучше нашего. Мы не хотим поношений за свои грехи, когда видим, что в вашей собственной стране происходит достаточно греховных деяний, чтобы занять делом на целый век батальон Декстеров. Отправляйтесь назад и займитесь делом. Отправляйтесь домой и пойте гимны богу и ку-клукс-клану, Брайтам и Голдуотерам, призывайте сограждан убивать во Вьетнаме, расскажите о доброте Христа тем юношам, которые обливают бензином и поджигают дома в Гарлеме. А когда вы обезопасите для человечества Пентагон, когда уничтожите коррупцию в конгрессе, когда призовете Христа в свидетели против правительства, которое засоряет умы людей своими бредовыми идеями о сверхубийстве, призывает убивать красных, тогда возвращайтесь, и мы поговорим об антихристе. А пока, господин Декстер, забирайте своих девственниц и антрепренеров, писателей ваших проповедей и — прочь отсюда.

Вайатт резко повернулся, встал и вышел из зала, сопровождаемый Бейнардом и Моррисоном. Все было сказано, и Декстер понял, что не смог бы ответить Вайатту. На следующий день он вместе со своей свитой вылетел в США.

Бейнард и Моррисон вошли в кабинет Вайатта следом за ним. Вайатт внешне выглядел совершенно спокойным, но Бейнард и Моррисон все еще были полны впечатлений от только что закончившегося блестящего представления.

— Я, признаться, не ждал этого, — сказал Бейнард.

— А можно было проиграть? — поинтересовался Моррисон.

— Конечно, вступи я с ним в спор. Победу мне мог принести только более сильный эмоциональный натиск, чем тот, что противопоставил мне Декстер.

— Возможно, — тихо сказал Бейнард. — Между прочим, откуда ты узнал, что Декстер побывал у президента?

— Я этого не знал.

Друзья вопросительно посмотрели на Вайатта.

— Но как же тогда?.. — начал было Бейнард. Вайатт рассмеялся.

— Возможно, мне подсказал это сам бог.

Вечером к Вайатту явился с докладом Френч. Они обсудили вопросы безопасности и договорились усилить охрану Тауэра. Добровольцев легко было найти в Колчестере. Других дел у Френча не было, но он явно медлил с уходом.

— У тебя все? — спросил Вайатт.

— Нет. Бывшая королева хочет видеть вас.

— Интересно. — Вайатт на мгновение задумался. — Кто у нее был сегодня?

— Ригли, бывший лорд Чемберлен. И архиепископ.

— А еще?

— Армстронг Джонес, биограф Хендрикс и австралийский посланник. Вот и все. Но и этого достаточно.

— Хорошо. Передай ей, что я приду завтра в десять.

— Есть.

— А что ты думаешь по этому поводу?

— Разведка боем.

— Возможно, ты прав. Завтра все выясним.

Вайатт редко покидал дворец. Поразмяться он, как правило, выходил на террасу. Иногда солдаты охраны вскакивали, встревоженные звуком шагов, но тотчас же успокаивались, узнав одиноко шагавшего по коридорам человека, человека, идущего сквозь лабиринт туда, куда его влекли мечты.

Минуты отдыха у Вайатта были короткими, и поэтому поездка к бывшей королеве показалась ему поездкой на пикник. В машине с Вайаттом был только Дженнингс. Автомобиль летел по оживленным улицам, но никто не узнал человека, о котором говорили, что он правит страной без какого-либо права на это. Конечно, за машиной Вайатта следили агенты службы безопасности, но за их машиной незаметно следовала еще одна. В ней сидели трое.

Через полчаса Вайатт был уже у королевы. Она находилась в комнате одна. Из соседних комнат доносился веселый гомон детей. Королева стояла у окна, едва касаясь пальцами полированного дубового стола, украшенного вазой с хризантемами. На диване лежали аккуратно сложенные стопкой газеты. Вайатт понял, что все они были внимательно прочитаны.

Враги изучали друг друга. Вайатт ждал, когда королева заговорит.

Зал ожидания для важных лиц в аэропорту Кеннеди.

— Лорд Инкли, несколько дней назад вы сказали, что вернетесь в Нью-Йорк с сообщением о полном порядке у вас в стране. Что вы скажете теперь, сэр?

Лорд Инкли еще крепче ухватился за свой портфель и прокашлялся. С американскими корреспондентами всегда трудно.

— Во-первых, лучше называйте меня мистером Сондерсом. Это моя старая фамилия, которую я носил, пока меня не женили на звании пэра.

«Лучше всего отделаться шуткой», — подумал дипломат. Но никто не засмеялся. Журналисты были просто-напросто ошарашены.

— Мистер? Вас разжаловали?

— Да, и не только меня. В Англии все титулы ликвидированы. Я думал, что вам это известно.

— Вы хотите сказать, что решили сотрудничать с этим парнем?

— Я буду служить своей стране.

— Республике?

— Если вы хотите спросить, стала ли Англия республикой, то могу только сказать, что не знаю.

— Почему ничего не предпринимается в отношении этого Вайатта?

— Понятия не имею.

— А как же с правительством, господин Инкли?

— Сондерс. О каком правительстве вы спрашиваете?

— О том, которое разогнал Вайатт.

— Когда я прибыл в Лондон, этого правительства уже не существовало. Но страной управляют. Если люди, которые обычно занимались этим, отсутствуют, значит, их работу выполняет кто-то другой.