«Все это кончилось моментально, — заявил он на предварительном следствии. — Я остановил машину у главного подъезда… да, да, как раз напротив арки, точно между двумя парами колонн. Встречающих Ее Величество у подъезда было очень мало. Это ведь была одна из многочисленных обычных поездок; поездка принца в лондонский аэропорт и обратно — обычное событие в королевской семье. Помню только, что видел Катбертсона, главного ливрейного лакея и камердинера герцога. Катбертсон энергично жестикулировал и что-то кричал. Я даже подумал, что он сошел с ума. В этот момент мы находились уже во внутреннем дворе.

Я, конечно, видел в зеркальце армейские грузовые машины… Нет, странным мне это не показалось… и не только тогда, но и в момент, когда они проехали за нами в ворота. Вы же понимаете, что главное в моей работе — доставить пассажиров в определенный пункт. Я был слишком занят машиной, чтобы думать о чем-то другом. А кроме того, мне известно, что такого рода делами занимается охрана… Мне и в голову не приходило, что может произойти что-то такое, что потребует вмешательства охраны. Даже сейчас я не верю, что все это произошло… В голову никогда не приходила мысль о возможности чего-либо подобного.

Мы остановились. Остальное произошло настолько быстро, что ясной картины в моей памяти не осталось. Я слышал, как Катбертсон кричал: «Оставайтесь в машине, мэм!» О да, конечно, безопасность королевы была для меня превыше всего, но в тех условиях я просто не знал, что можно предпринять… Помню, что я оглянулся (в нормальных условиях этого делать не полагается). Герцог, кажется, пытался открыть дверь… Сопровождавшие оставили машину еще в воротах. Они подбежали к ней через несколько минут, но было уже поздно… Охранники выскочили из своего «форда» и попытались образовать заслон между Ее Величеством и… нападающими. Но они мало что могли сделать против сорока хорошо вооруженных солдат… Если бы охранники начали стрелять, солдаты ответили бы тем же, и в результате могла бы пострадать королева. Впрочем, я слышал два выстрела. Одним из них был ранен в руку сержант Спеарс… Не знаю, стрелял ли он. Может быть, и стрелял… Меня и остальных, в том числе Катбертсона и камердинера, какой-то сержант и четыре солдата уже оттеснили в этот момент к ступенькам… Никто ничего не говорил. Все делалось молча.

Я еще успел увидеть, как какой-то офицер открыл дверь и жестом пригласил королеву, герцога и принца выйти. В руке у него был пистолет. Королевскую семью плотно окружили солдаты в форме цвета хаки.

Когда мы проходили через двери, я услышал несколько выстрелов. Солдаты тотчас же окружили всех присутствовавших и повели в тронный зал. Забрали даже персонал почтового отделения дворца… Всех до единого, начиная с инспектора и кончая горничными. Помню, как Катбертсон заметил, что или они были связаны с кем-то из работающих во дворце, или имели подробный план дворцовых помещений. Он рассказывал мне, как покойная королева Мария однажды заблудилась там…»

Из показаний Бейнарда:

«Стрелять нам приказали только в случае крайней необходимости. Большинство из нас было вооружено пистолетами, и лишь примерно один из пяти — автоматом. Автомат давали только тем, кто умел обращаться с ним. С этими штучками шутить нельзя.

Солдаты были разбиты на десять отделений, по четыре человека в каждом; все они имели конкретные задания, такие, например, как закрыть ворота, блокировать все входы и т. п. Одна из групп заняла почтовое отделение дворца, другая блокировала персонал службы безопасности. Но все это произошло позднее. Первая задача заключалась в том, чтобы быстро схватить личную охрану королевы и ее семьи. Я, признаться, даже удивился, что телохранители решились стрелять в таких условиях. Они, конечно, должны были подумать о связанном с этим риском… Как вы знаете, один из наших сержантов был ранен. Он находился в этот момент на одной линии с герцогом.

Герцог стоял, заложив руки за спину, и наблюдал, как солдаты окружают его телохранителей. Внешне он был спокоен.

Королева проявила живой интерес к раненому Спеарсу. Я заверил ее, что все необходимое будет сделано.

Не помню точно, кто спустил королевский штандарт. Вероятно, кто-то из наших ребят. А что, разве это важно?

Моя непосредственная задача состояла в том, чтобы отвести королеву и членов ее семьи в Эркерный зал… потому что он находился близко к цокольному этажу… Я пошел туда первым, а они последовали за мной… Думаю, они удивлялись тому, что мы так хорошо знали расположение помещений во дворце. Королева спросила, Можно ли вызвать к ней детей. Я ответил, что она может позвонить и вызвать их к себе. К тому времени на телефонной станции уже был наш человек».

Перекрестный допрос Бейнарда Фадерстоуном. Второй день.

— Итак, после какого-то периода преподавания в университете вы оказались на военной службе?

— Так сказать нельзя. Я не «оказался», а вступил в армию, искренне считая, что служба в армии, намного интереснее преподавательской работы.

— А каковы были ваши политические убеждения в то время?

— Я не имел никаких убеждений. Во всяком случае, таких, которые связывали бы меня с либералами, лейбористами: или консерваторами.

— А вы ставили перед собой какую-нибудь цель?

— Да.

— До тех пор, пока вы не встретили Вайатта?

— Да.

— А когда вы встретили его впервые?

— Вскоре после поступления в армию. Я прибыл в свой полк в Тасуорте в марте тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года.

— А знали ли вы о существовании Вайатта раньше?

— Да, знал. Он был известен мне как большой специалист по тактике. Как инструктор, он больше находился в разъездах, чем сидел в казармах.

— Ему это было очень удобно. Итак, вы познакомились с ним, находясь на военной службе?

— Да.

— И каково было ваше первое впечатление о нем?

— Такое же, как и последнее; Вайатт необыкновенный человек.

— Необыкновенный… Что же, собственно говоря, вы подразумеваете под этим?.;

— Он был цельным человеком, человеком чести.

— Чести! В самом деле?

— Я, по-моему, ясно сказал.

— К его «честности» мы вернемся позднее. Я не ошибусь, если скажу, что через короткое время после вашего знакомства вы стали друзьями?

— Друзьями?.. Не совсем так…

— Вы стали его правой рукой?

— Но это не имеет отношения к дружбе. Понятие «дружба» не охватывает всех отношений с таким человеком, как Вайатт… Очень сожалею, но не могу объяснить этого.

— Не хотите ли вы сказать, что это были отношения Сократа и его последователя?

— Никаких эмоциональных моментов не было, если вы имеете в виду это. Он просто оказывал на меня несколько необычное влияние…

— Являлся для вас авторитетом?

— Больше, чем авторитетом… И для других тоже… Сожалею, что не могу этого объяснить…

— И часто вам доводилось разговаривать с ним?

— Да.

— И уж, конечно, говорил больше он, а вы слушали?

— В известной мере это правильно.

— Обсуждали только политические вопросы?

— Все что угодно. Он обладал энциклопедическими познаниями.

— Вчера вы заявили, что в конечном итоге он привил вам свои радикальные взгляды…

— Через короткое время я убедился в том, что его идеи должным образом обоснованы.

— А могли бы вы прийти к таким убеждениям без помощи Вайатта?

— Не знаю…

— Давайте вернемся теперь к моменту, когда вы впервые посетили штаб в Лондоне…

Из записи от 4 апреля в дневнике Вайатта: «Приехал в лондонский штаб вместе в Бейнардом. Лейтенант Фрэнч и Гейнор уже были там. Это удивило Бейнарда. Знаю, что Фрэнч пользуется у него авторитетом. Присутствовали также многие руководители районов. Конечно, Моррисон с женой. Это было важное совещание. Я заявил, что откладывать выступление больше нельзя. Все поддержали мое предложение немедленно приступить к активной разработке планов.

Победа Ригли на последних выборах — решающий фактор. С моей точки зрения, тори еще раз сняли с себя ответственность и еще раз социалисты, вооруженные старой метлой и помойным ведром, унаследовали невероятный беспорядок.