— Но ведь, в конце концов, это было нечто вроде революции. Надо полагать, события как-то подействовали на вас… Ведь вы явились, так сказать, непосредственным свидетелем исторического события?

— Да, но… в действительности… я ведь не была…

— Но…

— Я же всего-навсего кондуктор автобуса. Мы заканчивали свой рейс к Виктории, поэтому на месте событии, собственно говоря, не были. Я просто слышала, как кто-то крикнул: «О-о, смотрите!» Это произошло как раз в тот самый момент, когда мы поворачивали к Уайтхоллу, и я, конечно, выглянула в окно… Но, как вы понимаете, я не столько смотрела на место событий, сколько следила за движением автобуса…

Приведенный разговор был изъят из программы телепередач на тему «Рассказы очевидцев». Сейчас его можно найти только в архивных документальных фильмах Би-Би-Си.

Парламентские дебаты. Палата общин. Официальный отчет. Среда, 23 октября.

Мистер Даблдей (в личной записке) спросил премьер-министра, не будет ли он любезен сообщить, что предпринимает правительство Ее Величества с целью достижения мирного урегулирования вьетнамского конфликта в связи с объявленным правительством США намерением распространить конфликт на территорию соседней Камбоджи.

Премьер-министр (мистер Кеннет Ригли): Я полагаю, что сейчас, пока мы не располагаем исчерпывающей информацией о всех фактах и относящихся к ним деталях, высказываться по этому вопросу было бы преждевременно. Я предпочел бы воздержаться от комментариев, пока не поступит необходимая информация.

Мистер Уинслоу: А разве сам по себе факт не столь тревожен, чтобы не комментировать его?

Премьер-министр: Я должен напомнить достопочтенному члену парламента, что комментарии неуместны до тех пор, пока мы не будем уверены, что информация о фактах достоверна и в ней нет никакой путаницы.

Мистер Элби: Относительно целей США во Вьетнаме заявление было сделано самим американским президентом. Это заявление опубликовано газетой «Тайме». Сомневается ли премьер-министр в правдивости заявления президента или он считает, что газета «Таймс» может быть неточной?

Премьер-министр: Ни то, ни другое. Но само по себе заявление ни о чем не говорит до тех пор, пока мы не узнаем, чем оно обосновано.

Мистер Элби: Насколько я понимаю, вы предлагаете нам кривить душой и краснеть, как невинным девицам, прежде чем уступить хоть одному шагу дяди Сэма? (Неодобрительные возгласы.)

Мистер Лофтфор-Смит: Это самое темное пятно на нашей репутации и на репутации наших американских союзников. Если премьер-министр не может навести порядок среди своих сторонников… (Смех в рядах оппозиции.)

Спикер: Формулировка была, пожалуй, не совсем деликатной…

Мистер Элби: Пожалуйста, я сформулирую вопрос иначе…

Лейтенант Бейнард командовал штурмовой группой, действовавшей против объекта номер один.

Без трех минут четыре. Пока лейбористский член: парламента из Чичели на севере страны услужливо передавал корреспонденту в кулуарах информацию о том, кто, вероятно, воздержится на сегодняшнем вечернем голосовании, два армейских грузовика заняли назначенное место. Наблюдатели на дороге из лондонского аэропорта доложили Бейнарду простым кодом, что «деймлер» и эскорт из мотоциклистов, за которым на предписанном расстоянии (20 метров) следует личная королевская охрана в «форде», прибудет к Моллу ровно в одну минуту пятого.

Лейтенант тихонько выругался: хотел, чтобы историческое событие произошло ровно в четыре, но все же подтвердил получение донесения. Он посмотрел через боковое зеркальце водителя, убедился, что его номер два едет вплотную за ним, и приказал Джаггерсу отвернуть в сторону, чтобы задержаться на пару минут. Через девяносто секунд они влились в главный поток машин и притормозили у светофора на авеню Нортхамберленд, откуда могли наблюдать за объектом.

Бейнард в последний раз проверил свой браунинг, положил его в карман и криво улыбнулся.

— Радуетесь? — спросил наблюдавший за ним Джаггерс.

— Я сейчас думал, что скажет моя старая мамаша, когда услышит об этом.

— Что скажут об этом многие другие, моя жена, например? Я знаю, что она скажет: восемь лет без пенсии, а сейчас только посмотрите на него. Ну ладно, лучше посмеяться сейчас, перед началом.

— Все будет значительно проще, чем ты представляешь.

— Это когда у нас всего сорок человек?

— Я имею в виду всю операцию в целом.

— О да, конечно, — насмешливо пробормотал Джаггерс, — две сотни против пятидесяти миллионов.

— Чем больше разница, тем более неравны шансы… Однако напряжение подавило этот разговор, и дальше они ехали молча…

— Без одной минуты четыре, сэр. Пожалуй, время начинать, чтобы вашей мамаше и моей жене было о чем поговорить.

Они резко остановились, когда часы показали без нескольких секунд четыре. Светофор горел зеленым светом. Сорок солдат в двух грузовиках крепче сжали свои пистолеты и автоматы; из следовавших позади машин образовалась длинная очередь. Автобус мягко притормозил и остановился, когда менялись огни светофора. Водитель высунулся в окно и выругался нецензурными словами. Стоя около машины, Бейнард задержал дыхание, покраснел и начал разыгрывать младшего офицера, выведенного из себя некомпетентностью подчиненных ему солдат. Джаггерс мастерски играл вторую ведущую роль: тупо уставившись на исправный двигатель под капотом, он постарался придать своему лицу выражение, которое говорило «Никак не могу понять, в чем тут дело?»

— Они уже едут! — послышались приглушенные слова из включенного динамика миниатюрной рации. Но Бейнард и Джаггерс и без этого заметили или, скорее, почувствовали приближение объекта номер один.

Джаггерс торопливо дал приближавшемуся к ним полицейскому знак, что все в порядке. И не успел огонь светофора снова смениться на красный, как они уже сидели на своих местах, и Джаггерс освободил дорогу стоявшему позади грузовику.

Представление закончилось.

Они постояли еще десять секунд, чтобы дать возможность проехать длинному черному «седану» с гордо развевающимся флажком и следовавшему за ним «форду». Три настороженных пассажира «форда» даже не взглянули на армейские грузовики, двигавшиеся теперь вплотную за ними. Все выглядело настолько естественно, что Бейнард в какой-то момент резко кивнул головой в знак одобрения. Они подъехали к пункту, где уже не было поворота, на скорости около тридцати километров в час.

Вот остановились мужчина и женщина. Они с интересом смотрят на происходящее. Вот мать с ребенком. Она показывает ему на машину и что-то говорит. Ребенок машет ручкой. С деревьев падают листья, а Виктория уже далеко позади…

Бейнарду видна небольшая группа людей, с интересом заглядывающих в открытые ворота и горящих желанием стать свидетелями и авторами комментариев в альбоме с историческими газетными вырезками.

Здесь же, естественно, туристы и фанатичные роялисты, не упускающие возможности продемонстрировать свое раболепное преклонение перед улыбкой королевских персон или, тем более, взмахом их руки или пальчика. У ворот часто можно было видеть отставного кавалера ордена «Британской империи» с портативным проигрывателем, прокручивающим национальный гимн в момент, когда королевский кортеж проезжал мимо него. Этот кавалер обычно принимал стойку «смирно» и старался изобразить из себя почетный караул.

Бейнард сумел даже подумать о том, что заставляет этого кавалера стоять у дворца и проигрывать пластинки… Еще до того, как застывшие в стойке «смирно» караульные с удивлением осознали, что происходит, все машины проехали.

Любопытно, что никто из караула у дворца или из тех, кто так или иначе участвовал в самой кавалькаде, не придал никакого значения тому, что вслед за ними во внешний двор дворца въезжают посторонние. Они начали раздумывать над этим только после того, когда колонна прошла под аркой, ведущей во внутренний двор. Но времени разобраться в этом уже не оставалось. Показания шофера королевской машины, пожалуй, дадут самое правильное представление об этом событии.