— Это еще что? — проворчал он. — Тебе не нравится моя заключенная? — он посмотрел на меня своими полыми глазами, и я не смогла разглядеть в них вообще никаких эмоций. — Она не выглядит ужасно опасной для меня.

Сова захлопала сильнее, откидывая мои волосы назад. Она смотрела на меня, и я уловила в блеске ее глаз, в моменте настолько неуловимом, так много возможностей, что мне стало трудно дышать.

А затем Зеленый Человек отскочил назад, и чары спали.

— На! — ревет он. — Ночное создание, вот, ты можешь взять ее! — он толкает меня на землю, и сова прекращает свою тихую атаку, планируя обратно к Владычице, которая наблюдает за всем этим, возможно, с улыбкой на узком лице.

— Итак, — говорит она, осматривая меня с головы до ног, пока я пытаюсь подняться на ноги, чувствуя себя голой и немного напуганной от того, что была отброшена деревом. — Ты, должно быть, дочь Ледяного Джека.

— Да, — ответила я, мой голос дрогнул, но получилось довольно приятно, учитывая обстоятельства.

— И какое имя тебе дали?

Я взглянула на сову, которая моргает мне своими огромными желтыми глазами.

Смелее, Сова.

— Меня зовут Сова, — говорю я.

Толпа зашумела. Я отступила, рассматривая возможность убежать, но Граф встал, вытягивая свои длинные руки. Женщина позади него даже не пошевелились, но ее глаза заблестели, неотрывно следя за мной.

— Довольно! — разнесся голос Графа, он, хлопнув ладонями, вызвал шквал листьев с деревьев. — Это Королевский Суд! Соблюдайте порядок. Девочка! — он повернулся ко мне, лицо исказилось в ярости. — Ты осмелилась стоять тут и врать всем нам?

— Я не вру! — возразила я, вздрагивая от хлопка его искривленных рук.

— Айвери!

— Да, отец? — Айвери еще более ссутулился, чем прежде, когда шагнул вперед.

— Тебе знакомо это имя?

— Да, отец.

— И ты не сказал нам?

— Я не придал этому значение, — промямлил Айвери, еще больше покраснев.

— Она названа в честь нашего предвестника! — ревет Граф. — Они связаны!

— Дорогой Граф, сова — наш друг, — мягко говорит Владычица. — Она не желает нам навредить. И даже если она связана с девочкой, что это может значить? Мы же не собираемся ей вредить, так?

— Она опасна, — произнесла женщина, сидящая рядом с Графом, своим мягким, мелодичным голосом, который показался мне знакомым. — Айвери сказал, что она хаотична. А что самое главное, она является доказательством того, что Джек забыл свое место в мире.

— Ты говоришь обо мне? — произнес голос позади меня. Джек шагнул вперед, как будто всегда был тут. Он, как мне показалось, выглядел измученным. Несмотря на то, что он был ниже, чем многие здесь находящиеся, его присутствие тут чувствовалось значительней, и воздух вокруг заискрился яркостью и холодом его силы.

— Мы можем продолжить, старый друг? Это не мой ребенок. Это невозможно. Ее преступление в заблуждении. А ее связь с птицей вполне можно объяснить ее странностями… — мое сердце скрутило от боли: он так резок. В его голосе не звучало ни сомнений, ни вопросов. Он отказался от меня, как будто я, и в правду, не часть его, даже после того времени, проведенного вместе.

— Связь с «птицей» это не проблема, — язвительным тоном произнесла Владычица. — Если что-то из этого и неплохо… возможно, она мудрее некоторых из нас. Джек, ты ошибся. Посмотри на девочку. Она похожа на тебя даже больше, чем Айвери, сын своего отца…

Толпа вокруг озера начала громко переговариваться. Некоторые из них были по-настоящему возмущены моим присутствием, а большинство все же немного возбуждены. Айвери поднял голову чуть выше, хотя и не смотрел в мою сторону.

А если бы посмотрел, я бы попробовала использовать свой лазер ледяными глазами. Ну, если бы они были. Они бы пригодились в данной ситуации.

Я не могу поверить, что он шпионил за мной.

Мне не верится, как это больно.

— Тишина! — крикнул Граф через мгновение, встав во весь рост, его кожа скрипела от ярости. — Мы все знаем о моей прежней неосмотрительности. Я был наказан за это! Два долгих года уединения — я свой долг отдал. А Айвери хорошо служил нам эти годы, — он по-прежнему не смотрел на своего сына. Вместо этого его темные глаза были прикованы ко мне и моему отцу. — К тому же, я не элементаль, хотя осень — моя обязанность. А им, в любом случае, запрещено общаться с людьми! Это самое отвратительное преступление, и я требую соответствующего наказания!

В толпе раздались возгласы ободрения. Джек и я стояли посреди всего этого, и он чувствовался штормом позади меня, воздух вокруг пропитался холодом.

— Что это значит? — спокойным голосом спросила Владычица. — Что ты собираешься сделать?

— Он должен быть изгнан!

— Сейчас его время года, и он Ледяной Джек! Мы не можем изгнать его, когда началась зима.

Хитрое выражение промелькнуло по лицу Графа, хотя он быстро сменил его на нейтральное, почти покорное.

— Это непростое решение, — ответил он. — Мы все знаем силу Джека, важность его дела, но он стал высокомерным с возрастом. Он не работает, чтобы служить Матери Земле, он делает это все ради собственного удовольствия и гордости. Проводя вечера, танцуя на льду, разбивая окна, просто потому что может. Такие вещи никогда не будут оставаться безнаказанными!

— Так в чем вы меня обвиняете? — тяжелым голосом спросил Джек. — Что я являюсь собой? Это не преступление. Я не служу человечеству и не распоряжаюсь им. Я не какое-то там суетливое мелкое создание, стремящееся получить больше мощи, чем остальные. Сила, которая у меня есть, дана мне самой Матерью Землей. Я есть то, что я есть. Холод зимы безжалостен, когда распространяется по миру — но без этого все погибнет.

— Не важно, что еще будет сказано, — женщина, сидящая рядом с Графом, откинула капюшон, и ее бледно-розовые волосы рассыпались до пояса, — ты нарушил один из основополагающих законов Королевского Суда, Джек. Ты якшался с людьми. Ты породил наполовину человека и наполовину себя, — она бросила на меня взгляд полный яда, и я почувствовала шок от узнавания. Эти розовые волосы, этот голос… она — Майская Королева, та, которую мы тогда слышали, разговаривавшей с Графом. Она стоит за этим, и теперь она не упустит своего.

— Это не может оставаться незамеченным, — продолжила она. — Начнется Хаос. Если бы Северный Ветер мог плодить детей, если бы Утренняя Звезда могла иметь своих, мир бы изменился навсегда.

Раздался ропот согласия. Я закрыла глаза и вся сжалась, но магия все еще наполняла воздух, и мой отец стоял возле меня, в виде физического воплощения самой ледяной ярости, какая только возможна.

— Не было такого! — возражает он.

— Почему Джек? — спрашивает Владычица. — Почему ты упорствуешь во лжи? Ты не видишь этого? Взгляни на нее! Ты видел когда-нибудь такое существо?

Он взглянул на меня. Мое сердце глухо застучало, пока он осматривал меня своими глазами, хладнокровными и оценивающими. Я пыталась сохранять спокойствие, хотя бы не показывая волнения, что меня это тревожит. Что-то поднялось во мне и сломалось, слезы заструились по моим щекам, приземляясь маленькими кристалликами льда у ног.

— Это невозможно! — слова сорвались с его тонких губ, бледных от возмущения. — Я был создан только для одного, — его голос зазвучал громче. — Я был создан предвестником зимы, чтобы путешествовать одному, рассылая сообщение, что она грядет. Я не смертный! Я не могу создать жизнь!

Владычица вмешалась, и я думаю она говорила что-то об изменениях, но Джек не слушал — он посмотрел на меня снова, его глаза заблестели, и волосы покрылись толстым слоем льда, и я тоже не слушаю ее больше. Я слишком занята обдумыванием того, что он изменил свое мнение.

— Я считаю нужно голосование, — вырвалось у Графа. — Будем голосовать. Независимо от того, признает Джек отцовство над этим существом или нет. В любом случае, он не тот, кому можно доверять, и он доказывал это на протяжении нескольких веков. Мы все можем увидеть здесь истину. Поднимите вашу руку те, кто считает его виновным в этом преступлении!