Джек молчит. Он складывает руки и смотрит в небо, как будто ему все равно.

— Но подождите! — мое дыхание вырывается облаком мороза, и все остановились, все остановилось вокруг меня. Я не собиралась говорить, но все же сделала это. Кровь забурлила, когда я осознала этот момент. Момент, в который я могу что-то изменить. Тысячи нечеловеческих глаз были прикованы ко мне, большинство из них недружелюбны. Я сосредотачиваюсь на Владычице. — У них заговор против него, они давно это планировали!

— Да как ты смеешь? — крикнул Граф, вставая в полный рост, сжав кулаки. Он широко шагнул в мою сторону, его узкое, пестрое лицо исказилось гневом. — Как ты смеешь прерывать процесс Королевского Суда, ты…

— Мой дорогой Граф! — с укором произнесла Владычица. — Она ребенок. Она ребенок Ледяного Джека, в чем ты и обвинил ее.

— Человеческое дитя не имеет голоса на Королевском Суде, — произнесла Королева спокойным голосом, несмотря на внезапно вспыхнувшие краской щеки. Ее розовые волосы клубились вокруг лица. — Если она должна быть тут, то должна и молчать.

— Но это именно то, чего ты хочешь! — вскрикнула я, боясь поддасться адреналину, текущему по моим венам, ледяными пальцами проведя по волосам. — Ты и…

— Прекрати это! — взмолился Граф трескучим голосом. Он глубоко вздохнул, шагнул обратно к скамейке и со скрипом сел, сложив руки. — Достаточно. У меня обвинение к Джеку на Королевском Суде. Мы не может позволить, чтобы это существо стояло на пути.

— Мы тоже, — внезапно произнесла Владычица уставшим голосом. — Давайте продолжим. Садись, дитя. Он прав. У тебя нет здесь влияния.

Джек накрыл своей рукой мою, но я отказалась смотреть на него. Он вообще не боролся. Он просто тут стоял и позволил им заткнуть меня. Я рискнула взглянуть на Айвери, который был не в состоянии помочь, смотрел мне прямо в глаза. Он закусил губу и пожал плечами, когда со всех сторон в воздух поднялись руки: спрайтов, фейри, даже некоторые из деревьев вытягивают вперед бледные, кривые ветки — дальше, так далеко, чтобы иметь перевес голосов.

Джек будет изгнан, и я ничего не могу поделать с этим.

Смотри, что ты наделал! Реву я Айвери в уме, моргая, сдерживая слезы.

Он опускает голову.

— Решено, — говорит Граф со вздохом облегчения. Королева молчит рядом с ним, но в ее взгляде сияет чистейший восторг.

— Вы не можете изгнать меня! — взревел Джек, вырываясь вперед и спускаясь ниже к берегу озера. — Моя Владычица! Ты не можешь этого допустить! — вода начинает замерзать, когда он стремительно несется по ней и Владычица отступает назад.

— Джек, — говорит она. — Ты прячешься от самого себя. Если ты не можешь видеть правду, как я могу тебе помочь? Как ты можешь защититься? Граф все еще имеет влияние, и голос был подан. Твой протест слишком опоздал.

— Нет! — крикнул он. — Это мое время! Вы не можете бросить меня сейчас. Вы что ослепли? Разве вы не видите, как важна моя работа?

— Мы найдем способ решить это, — сказала Владычица, повысив голос, когда лед заклубился дымом вокруг нее. — Прими это, Джек, и вернись в свои владения. Это не навсегда!

— Я не уйду! — сказал он, пристально глядя на Графа. Он шагнул вперед по замерзшему озеру, грозовые тучи заклубились над головой, и крошечные кинжалы льда посыпались сверху. Сова приготовилась взлететь, а Владычица ударила руками лед, разбивая его на огромные куски, которые взлетели в воздух вокруг Джека, покачивающегося на внезапно взволновавшейся воде.

— Я с уважением отношусь к тебе, — сказала Владычица тихим голосом, от которого задрожал воздух. — Но у тебя нет силы, когда ты ступаешь на мою территорию. Ты был обвинен и признан виновным. Сейчас, УХОДИ! — она сомкнула свои руки, и вокруг него забушевала вода, заставляя Джека выйти из озера, бледным и потрепанным.

Я устремилась к нему, пытаясь смотреть сквозь град и снег, сгорбившись от этого, но он бросил на меня беглый взгляд и показал останавливающий жест.

— Не сейчас, — говорит он напряженным голосом, — я должен идти туда, куда сказано.

Я получила едва уловимый намек на улыбку. — Лети, несмотря на то, что я ухожу, маленькая Сова. Помни все, что я показал тебе, и не знай жалости, потому что мир — жестокое место, и это оправдано. Жизнь не может процветать без борьбы.

— Где же твоя борьба? — спрашиваю я, игнорируя остальной Королевский Суд, с каждым моим сделанным шагом образуется лед. Моя кожа блестит в тусклом лунном свете, мое сердце тонет, потому что я нашла его, а теперь потеряю, и он все же не признал меня, даже после всего этого. Он просто оставит меня здесь со всеми этими незнакомцами, которые называют меня «созданием», будто я что-то проклятое и неправильное.

— Ты не будешь бороться, чтобы остаться тут, чтобы делать свою работу? Из-за меня?

Он приблизился, понизив голос. Земля бела вокруг нас, даже после того как град прекратился. Узоры мороза тянутся от моих ног к его, встречаясь посередине и расползаясь по траве, достигая беспокойных корней ближайших деревьев.

— Я не могу остаться. Они не позволят мне. Если я буду бороться за тебя, то мы оба можем потеряться. Ты не можешь быть моей. Это невозможно!

— Но ты помнил ее, когда я говорила с тобой тогда. Ты помнил темноволосую женщину, которая была моей матерью?

— Она была сном, посланным, чтобы заполнить один из многих одиноких дней, из многих миллионов, — ответил он, покачав головой, не встречаясь со мной взглядом. — У всех созданий есть свои мечты, даже если нет ничего другого, — он отвернулся от меня и шагнул в темноту. — Следуй своим собственным мечтам, маленькая Сова…

— Изольда! — крикнула я ему вслед, сквозь дымку последних надежд. — Ее зовут Изольда!

Тогда он заколебался. Но не обернулся. Глаза всего Королевского Суда смотрели на него, когда он на мгновение остановился. Затем он сорвался в бег и в следующее мгновение исчез.

Теперь все смотрят на меня. Я пытаюсь не обращать внимания, но чувствую на себе множество взглядов, следящих за каждым движением. Затем я, в конце концов, поднимаю голову и смотрю на Владычицу Озера. На Графа я не буду смотреть, хотя не могу не заметить, как гордо он сидит на каменной скамье, теперь, когда победил. Королева рядом с ним еще больше преисполнена гордостью. Кажется, она светится от удовлетворения.

— Что же нам с тобой делать, дитя? — вежливо спрашивает Владычица.

— Она не ребенок, чтобы жалеть ее и нянчиться, — нетерпеливо говорит Граф. — Она дочь коварства и хаоса. Она способна на это, что делает ее опасной.

— И все же она ребенок, — отвечает Владычица. — Не знаю, есть ли здесь простое решение. Что ты хотела бы сделать, Сова?

Что я хотела бы сделать? Я хочу отправиться за отцом и притащить его обратно. Я хочу, чтобы он боролся за меня. Я хочу обратно в школу и забыть обо всем случившемся. Знаю, что не хочу здесь больше быть, с Айвери, виновато глядящим на меня.

— Я хочу пойти домой.

— И это тоже не так просто, — она покачала головой, — Ты не можешь просто отправиться к своим, как делала раньше…

— Ей невозможно оставаться здесь! — воскликнул Граф Октября, встав.

— Ты находишь ее столь вызывающей? — спрашивает Владычица Озера. — Ты настолько слаб в своем могуществе, что не можешь позволить невинному ребенку остаться с нами?

— Что насчет вызова? — спрашивает Майская Королева мягким, мелодичным голосом, успокаивая Графа Октября, кладя свою руку на его. — Мы должны дать девочке выбор.

Она смотрит на меня, и на долю секунды ее рот перекашивает от ненависти, от которой мне сводит спину.

— Моя дорогая, — говорит она, пряча чувства за улыбкой, которая еще больше пугает.

— Ты, конечно, можешь остаться здесь. Твой друг Айвери познавал удобства Королевского Суда в течение большей части своей жизни. Почему бы тебе не узнать магию нашего существования? Он, как я полагаю, уже рассказал тебе истории нашей семьи? Нас много, и мы разнообразны. Мы живем солнцем и луной, являемся хозяевами всего, что окружает нас. Жизнь, смерть, всякое решение принято для общего блага. Игр и испытаний достаточно, чтобы вскружить тебе голову так, чтобы ты никогда больше не вспоминала о доме…