Анализ событий, произошедших на заставе "Жаланашколь", свидетельствует о том, что они являются образцом быстрого и четкого пресечения заранее подготовленной и тщательно спланированной вооруженной провокации. В ходе огневого боя была уничтожена диверсионная группа противника, в три раза превосходившая по численности советских пограничников. Прежде всего это стало возможным благодаря быстроте принятия решения на уничтожение, грамотной технической организации боя, решительности и мужественному поведению советских воинов. Важным итогом явилось также умелое применение бронетранспортеров и вертолетов, осуществлявших беспрерывную разведку, доставку боеприпасов и вывоз раненых.

Спустя полгода, 7 мая 1970 г., Указом Президиума Верховного Совета СССР № 5095-7 свыше тридцати отличившихся пограничников были награждены правительственными наградами, в том числе: два человека - орденом Ленина, пятеро - орденом Красного Знамени, шесть - орденом Красной Звезды, двое орденом Славы 3-й степени, медалью "За отвагу" - 10 человек и медалью "За боевые заслуги" - 11 воинов.

Китайская сторона, видимо, сделала выводы из происшедшего: больше в районе Джунгарского выступа, да и вообще на казахском участке китайско-советской границы провокаций не было{31}.

Гнев и огонь{32}

Репортаж корреспондента А. Сердюка с советско-китайской границы

Поле густо покрыто саксаулом. Дует евгей, тормоша жесткие бледно-зеленые кустики. Ветер горячий, знойный - он ворвался сюда через Джунгарские ворота с пустыни Гоби. Ветер смерти, как называют его. Клубится над дорогой, окутывая нашу машину, желтая пыль. Дорога пересекает все поле, упираясь в гряду синеватых сопок. А дальше - граница, рубеж с Китаем.

Сопки встают одна за другой. Чем ближе граница, тем отчетливее видны их вершины. Но где же та, на которой только позавчера шел бой?

Лейтенант Евгений Говор, сопровождающий нас, наверное, видит ее и с закрытыми глазами. Теперь она все время стоит перед его мысленным взором. Сопка, на которой сражались люди его заставы...

В ночь на 13 августа на границу ушли усиленные наряды. Начальнику заставы помогал офицер штаба части капитан Теребенков. Он тоже ушел на участок. Был тихий звездный вечер. Евгей неожиданно угомонился, и с гор потянуло прохладой. Гряда сопок таинственно молчала, оттуда не доносилось ни единого звука. И все же чем-то не нравилась эта тишина, что-то недоброе таилось в ней. Предчувствие? Может быть. Но солдаты собирались в наряды с какой-то особенной серьезностью, тщательнее обычного проверяли оружие и снаряжение, точно, слово в слово, повторяли приказ на охрану границы.

В три часа ночи на левый фланг участка отправился наряд, возглавляемый сержантом Михаилом Дулеповым. Начальник заставы, придавая этому флангу особое значение, послал туда наиболее опытного пограничника, инструктора службы собак. Правда, на сей раз с Дулеповым не было Рекса - его верный помощник немного приболел. Без него, конечно, труднее, но ничего не поделаешь...

Дулепов прибыл на самый стык и пошел вдоль контрольно-следовой полосы с левого фланга к центру участка. Он двигался медленно, просматривая и прослушивая местность. Впереди, левее КСП (контрольно-следовой полосы. Ред.), чуть проступила в темноте сопка Каменная. Дулепов присел, стараясь на фоне более светлого неба осмотреть ее скаты. Голые, каменистые, без единого кустика, они угрюмо темнели в предрассветной мгле. Потом Дулепову показалось, что на гребне сопки что-то шевельнулось. Он сделал еще несколько шагов и опять присел. Теперь вроде бы никого там и нет. Значит, ему все-таки это показалось. А если и на самом деле туда кто-то взобрался? Не мог же он просто так, ни с того ни с сего что-то заметить - ведь это только у страха глаза велики.

Сомнения усиливались. И тогда сержант решил не отрываться от сопки ни на секунду. Находившийся с ним солдат Еговцев прослушивал местность, а он, Дулепов, смотрел только на гребень Каменной. И еще раз там лишь на мгновение появилось какое-то странное серое пятно. Значит, не ошибся!

Дулепов знал, что напротив Каменной, по другую сторону контрольно-следовой полосы, несет службу наряд младшего сержанта Бабичева. Возможно, и тот что-нибудь заметил? Ему-то легче, ведь он ведет наблюдение с помощью прибора.

Пока добрался до Бабичева, сомнения рассеялись, и он сказал своему другу уже определенно:

- Миша, на Каменной - китайцы.

- Ты в этом уверен?

- Да.

- Почему же мы их не засекли? Вот прибор, взгляни. Но в прибор и Дулепов ничего не увидел.

- И все же они там! - сказал он твердо. - Докладывай на заставу.

- А если...

- Тогда доложу сам.

Он позвонил лейтенанту Говору.

Да, на сопке Каменная действительно были маоисты. Провокация, которую они долго и тщательно готовили, начиналась этой августовской ночью. И первым ее обнаружил сержант Дулепов.

Четко заработал сложный механизм взаимодействия подразделений отряда. Истекли считанные минуты, и в район вторжения китайцев прибыли бронетранспортеры, личный состав заставы, резервы соседних застав. Руководить действиями всех этих сил начальник отряда поручил подполковнику Никитенко.

Как дальше развернутся события? Неужели маоисты не очистят советскую землю без применения силы? Неужели придется убеждать их силой оружия, как это было на Даманском? Ведь ясно же, что мы не будем терпеть их на нашей земле - она для каждого из нас священна и неприкосновенна. Лейтенант Говор вооружился мегафоном. Рассвело, и теперь на гребне Каменной даже простым глазом можно было разглядеть китайских солдат. Они заняли окопы. Их было не менее десяти человек.

- Вы нарушили советскую границу, - сказал им через мегафон начальник заставы. - Немедленно отойдите. Мы вас предупреждаем. Нимынь циньжуа суляньды линтху. Нимынь цычай лиц-зи ликкай чжэгэ шань!

Он повторял это в течение десяти-пятнадцати минут, потом на четверть часа замолкал и опять начинал повторять. Думалось, образумятся, уйдут. Но прошло ровно два часа, а нарушители и не думали очищать захваченную сопку. Более того, они углубляли окопы, непрерывно работая лопатами.