Наблюдатели доложили: китайские солдаты занимают позиции и на склонах дальних сопок, не только на своей, но и на нашей территории. Что это? Не иначе, как поддержка нарушившим границу. И наконец на левом фланге, со стороны поста Теректы, показалась еще одна группа китайцев из двенадцати человек. Они перешли границу и двигались вдоль нашей КСП в направлении сопки Каменная.

Стало ясно: слова не помогут.

- Выведите два бронетранспортера, - приказал подполковник Никитенко младшему лейтенанту Пучкову, - наперерез этой группе. Дайте им понять, что с ними не шутят, но огня не открывать.

Пучков вывел свои бронетранспортеры из укрытия и, подойдя к контрольно-следовой полосе, остановился. Цепочка китайцев приближалась. Они не только не повернули назад, но и ускорили шаг, опасаясь, что бронетранспортеры не подпустят их к сопке и что им не удастся соединиться с окопавшейся там группой.

Над сопками снова прозвучал голос начальника заставы, усиленный мегафоном.

- Нимынь циньжуа суляньды линтху! Вы вторглись на советскую территорию. Вы должны немедленно покинуть ее.

В ответ на это гуманное, в высшей степени терпеливое предупреждение застучал китайский автомат. Пули защелкали о борта бронетранспортеров.

Еще секунду назад была надежда выдворить захватчиков без применения оружия. Теперь же они сами сделали выбор!

На огонь - огонь!

Бронетранспортеры ринулись к сопке. Их поливали свинцом, а они шли. Умело маневрировал своей машиной старший водитель ефрейтор Виктор Пищулев. Он знал, как сражались его товарищи на Даманском. Смелость, решительность это еще не все. Нужно вести бронетранспортер так, чтобы не подставлять его борта противнику. Нужно все время внимательно следить за полем боя. Появился гранатометчик - бей по нему в первую очередь, не дай выпустить ни одной гранаты...

Склоны Каменной усеяны осколками гранат, пустыми гильзами, опалены огнем взрывов. Группы капитана Теребенкова и старшего лейтенанта Ольшевского уже недалеко от гребня. Но последние метры - самые трудные. И самые опасные. Простреливается буквально каждый шаг. Китайцы, наверное, поняли, что из огненного кольца им не уйти. Если совсем недавно они еще надеялись на подход подкрепления, то теперь надежда рухнула. Сопка окружена. Огневые точки на дальних высотах подавлены. Поддержка не пробилась - ее отбросили за линию границы.

Пограничники поднимаются в решающую атаку. Первым вскакивает связист Виталий Рязанов. Вскакивает молча, строчит из автомата. Очереди длинные, беспощадные. Паренек из Златоуста стал пограничником только осенью прошлого года. На "гражданке" был рабочим, здесь - первоклассный связист. Рослый, коренастый, русоволосый.

Земляку его - Малахову - угнаться за ним трудно: он ниже ростом, слабее физически. Но Рязанов бежит - и Малахов находит в себе силы. Хотя и отстает, но ненамного. Добегут до гребня и там подравняются. А до гребня уже рукой подать. Если считать от Рязанова - не наберется и десяти шагов.

Рязанов на мгновение залег, сменил магазин автомата. Чуть приподнялся на руках, повернул голову к Малахову. Сейчас он снова бросится вперед, и это уже будет последний рывок. Но он почему-то медлит, руки его сгибаются в локтях, и голова неожиданно опускается к земле.

- Витя! - кричит Малахов и бросается к другу. - Витя, что с тобой? Ты живой? Рязанов молчит.

- Ну что же ты, Витя? Гребень сопки рядом. Еще один рывок, и ты первый...

Малахов вздрагивает: только теперь он замечает кровь на лице Рязанова. Опускается, подхватывает на руки и быстро, не теряя надежды, бинтует рану. Бережно спускает друга с сопки, на которую тот поднял не только его, Малахова, но и всех ребят.

Бой длится час. Но спроси у любого солдата, сколько он сражается - не скажет. О времени никто не думает, за часами не следит. Капитан Теребенков вообще остался без часов - осколок гранаты перебил металлический браслет. Рану на руке перевязал рядовой Кирпичев. Граната упала рядом, фуражка пробита в трех местах. Малость задело голову - тоже Кирпичев перевязал. Ранения в общем-то несерьезные: покачал головой - все в порядке. Впереди окоп, гранаты летят оттуда. Надо предупредить солдат, чтобы следили за гранатами: вылетит из окопа - мгновенно за камень. Он и сам едва успел спрятаться от одной...

Теребенков метнул гранату, когда до окопа оставалось примерно восемь метров. Гулкий взрыв, густой, почему-то очень черный дым и - тишина. Тишина неожиданно воцарилась на всей сопке. Что это - бой окончен? Бой выигран! И солдаты его группы, и солдаты групп старшего лейтенанта Ольшевского и лейтенанта Говора задачу свою выполнили.

Бой длился ровно шестьдесят пять минут. Эта наглая провокация дорого обошлась маоистам: трупы китайских солдат остались на камнях высоты. Остались с цитатниками в карманах, которые не спасли, не помогли.

В числе трофеев, подобранных пограничниками на сопке Каменная, был железный значок с портретом "великого Кормчего". Значок пробит пулей. О нем, возможно, и не следовало бы упоминать, если бы не выгравированная надпись. Иероглифы читаются так: "Пожалован в честь победоносного (?!) отражения агрессии советских ревизионистов на острове Чжэньбаодао"...

Уж не пожаловал ли на далекую от Уссури сопку нарушитель, битый нами еще на острове Даманском?

Сопка Каменная еще хранит следы недавней схватки. Но, как и прежде, на ней стоит советский пограничный дозор. На соседней сопке, там, где во время боя находился командный пункт, тоже дежурят пограничники. Вид у них сейчас фронтовой, службу несут в касках. И обстановка фронтовая: наблюдатели лежат за мешками с песком, прижатыми большими камнями. Ничего не поделаешь... Со стороны Китая дует не только душный, злой евгей.

Вспоминают участники боя на Жаланашколе{33}

Говорит лейтенант Е. Говор:

"Дежурный позвонил мне без десяти четыре.

- С вами хочет говорить старший наряда сержант Дулепов. Наряд Дулепова на левом фланге, у контрольно-следовой полосы. Что там случилось?

- Товарищ лейтенант, - докладывает Дулепов, и в голосе его чувствуется необычное возбуждение. - На сопке против Каменных ворот вижу китайцев.