- Хороший контрразведчик, Лев Львович, обязательно должен быть чуточку параноиком. Однако, может, насчет него вы и правы. Проверим... А вы все же будьте поосторожнее. И как это вы ухитрились охрану положить? Самбо? Бокс?
- Вольная борьба... Да и вырос я не в самом спокойном районе... А этот псих хотел с меня ордена сорвать! Звезду Героя мне, между прочим, сам Сталин вручал101. Мелкису ли отбирать?
- Понятно... Вы, надеюсь, там никого не убили?
- Не знаю, - честно сказал Шестаков. Он до сих пор так и не понял, что кто-то вмешался в его судьбу. Сашка мысленно улыбнулся. "Удачи тебе, генерал!" А затем, еще не осознавая, как он это делает, отстранился, выйдя из тела Шестакова. И успел увидеть, как тот в сопровождении полковника быстро идет к выходу, а Мелкиса куда-то уводят. Потом он сделал еще одно усилие и...
Глава 8
Ручей
Как всегда, был дерзок и спокоен
И не знал ни ужаса, ни злости,
Смерть пришла, и предложил ей воин
Поиграть в изломанные кости.
Николай Гумилев
День выдался ясный. Ярина с самого утра ушла из усадьбы и задумчиво бродила по окрестным рощам. Она и думать забыла о неясной тревоге, что охватила ее вчера на закате. Та улетучилась куда-то, не оставив после себя и следа. Все вокруг радовало взор: сияющая под солнцем листва, о чем-то шепчущаяся с легким ветерком, тенистые опушки и полянки, покрытые мягкой муравой, журчание недалекого ручейка...
К нему-то и вынесли ее ноги, сегодня сами выбиравшие путь для своей хозяйки. На берегу лежала деревянная колода. Ярина присела на нее и стала бездумно глядеть на медленные струи воды, тихонько несущие мимо мелкие веточки и сосновые иголки. На каменистом дне прозрачного ручья лежали затонувшие разлапистые коряги. Меж ними сновала рыбная мелочь, и Яра даже пожалела, что не взяла с собой хлебных крошек, чтобы покормить мальков.
Слабое журчание воды убаюкивало, но Ярину не клонило в сон. Наоборот, ей мнилось, что ручей протекает прямо сквозь ее уставшую душу, вымывая из нее тревоги и беды. Вычищает все темные уголки, оставляя после себя чистоту, ясность и покой... Нет, не зря она упросила брата отправить ее сюда, не зря согласился посадник. Здесь, казалось, сама Мать Сыра Земля взялась лечить ее и делает это лучше всякого знахаря. Добрые духи земли, воды и растений не оставят в беде, помогут, поддержат... Ярина почему-то ни на миг не усомнилась в том, что сейчас все они станут ее защищать и беречь, хотя сызмальства знала: и водяник и леший могут быть и злыми, и коварными...
Но ручей пел не об этом, унося горестные и печальные думы куда-то вдаль. Она представила, как ее печали, подобно опавшим осенним листьям, долго плывут по течению, потом вливаются в воды реки Ладожки, оттуда - в могучие струи Муть-реки, и та гонит их до самых волн Нево, а те поглощают и топят постылую тоску. Она опускается на дно и исчезает, быть может обратившись в камень. И Подводный Хозяин возьмет тот камень, да и положит в стену своего могучего дворца...
Вдруг ей почудилось, будто что-то изменилось вокруг. Нет, не треснула в лесу ветка, не грянул конский топот, и криков звериных тоже было не слышно. Тишина так и стояла, как несколько мгновений назад, но теперь она казалась мертвой. Будто замолк приветливый хозяин, настороженно глядя на внезапно вошедшего в дом странного чужака. От которого неизвестно чего ожидать...
Ярина медленно обернулась, нащупывая на поясе нож. И встретилась взглядом с волком. Серая остроухая морда в тени прибрежных кустов была бы почти незаметна, но острый "лунный" блеск в глазах зверя выдал его. "Снова весточка от Сигурни с Хагеном? - подумала Ярина. - Неужто опять случилось что?" Будто услышав ее мысль, бирюк бесшумно вытек из тени, и стало ясно: дело тут не в известиях от названой сестры. Глаза у волка оказались желтыми, будто кусочки янтаря, а не голубыми и зелеными, как у тех, что приносили известия ранее. Зверь остановился и, опустив лобастую голову к самой траве, исподлобья глянул Яре прямо в глаза. Она замерла, почему-то не в силах отвести взгляд, хоть и знала, что нельзя так смотреть: серый лесной охотник, как и домашний пес, может расценить прямой взгляд как угрозу. Волк издал глухое, утробное ворчание и принюхался. "А велик!" Серая с рыжинкой морда оказалась почти на одном уровне с лицом Ярины, сидевшей на колоде. "Матерый..."
Почему-то ей было совсем не страшно. Но не успела она понять - почему, как зверь бесшумно канул, растаяв среди лесных теней, будто и не было его вовсе. Ярина еще подумала, что не видела его спины, как если б волчище отступил, пятясь назад... И тут она услышала шорох травы позади себя и быстро обернулась, выхватив нож из чехла.
В пяти шагах от нее...
Отчего-то Ярина решила, что это свей. Не дан, не урманин - свей. Огромный: в плечах косая сажень, а ростом, пожалуй, даже повыше княжьего воеводы Василько. Сивая борода в каких-то темных потеках. Глаза прячутся под полумаской клепаного железного шлема - только белки едва заметны. Борода сивая, а дубленные морскими ветрами и солнцем щеки все ж выдают: не стар еще свей, ни морщинки на них. Плечи, закованные в чешуи брони, в руках - щит и секира. Все побитое, во вмятинах, только лезвие секиры блестит молодым месяцем. Ратился недавно? Огромен, а подошел-то неслышно... Где ж гридни-то?
И тут молнией-перуницей сверкнула мысль: "А не из тех ли он свеев, которых давеча в Нево побили?" И Ярине стало страшно. А ведь только что она чувствовала себя такой защищенной. Даже волка не испугалась. Но то зверь в своем настоящем облике... И как к месту припомнилась тут батюшкина присказка: "Нет в лесу зверя страшнее, чем чужой человек!"
А свей все стоял молчаливой глыбой ратного железа, и густая тень его тянулась к самым ногам Ярины... Но она вдруг с ужасом заметила, что он уже на шаг ближе, чем раньше. А затем сивая, грязная борода шевельнулась и глухой, низкий голос произнес, коверкая словенскую речь:
- Не ори, девка, все одно никто не услышит! А заорешь - заткну... И брось ножик-то. Не поможет он тебе...
"Живой не дамся!" Она сжала рукоять ножа и отступила к воде. Свей хохотнул и качнулся следом... и замер, будто запнулся.