Виктор тяжело вздохнул:

- Не говори так… Тогда были одни трудности, сейчас другие. Да и не в трудностях дело. Иной раз так бывает, что и без трудностей побежишь куда глаза глядят.

- А, сказки! - Ваня махнул рукой.

- Сказки? А вот ты послушай. - Виктор придвинулся поближе. - Откровенно так откровенно.,. Скажи: плохо я работал?

- Хорошо работал. Все это знают.

- Ну вот. Думаешь, не обидно мне было, когда с трактора на прицеп посадили? Получилось вроде как в наказание за то, что Женька мотор запорол. А я тут при чем? Доказывал, говорил - не помогло… Ну ладно, на прицеп так на прицеп. Работал, как вол, пропылился до костей. А вместо благодарности они меня… Эх, да что там говорить!

- Постой, постой, не пойму я.

- В общем, прибежала эта… как ее?.. С косичками, контрольный пост… Замерила глубину вспашки. Почудилось ей, что мелко. Ну, может, в самом деле на сантиметр мельче было… И сразу они все забыли: и что я лес по пояс в воде валил, и что клуб строил, и что сев произвел быстрее всех. Всё, всё забыли!.. - Виктор нахмурился и замолчал.

- Да, обидели тебя, Витя, - тихо произнес Челмодеев, но в голосе его не было сочувствия. - Обидели… Витьку Сазонова - геройского парня обидели! Мелкая вспашка… Подумаешь, шесть центнеров с гектара не доберут- какая чепуха! И вот из-за этой ерунды взяли и обидели парня. И какого парня! Будто скидку нельзя было ему сделать. Ай-яй-яй!.. Нет, Витя, что-то ты не то говоришь. Зазнался ты, брат, честное слово, зазнался. Вот вернешься с выставки, я с тобой как следует поговорю… Ну, поехали! -Он последний раз затянулся и погасил папироску.

- Постой, - сказал Виктор. - Ты лучше сейчас поговори.

- Поехали, поехали, - заторопил его Ваня.-Опоздаешь еще на свой поезд. Времени-то вон уж сколько…

Когда стали подъезжать к Белой Речке, Ваня заметил, что Виктор сигнализирует ему фарами. Он остановил трактор и крикнул, напрягая голос:

- Что тебе?

- Не могу больше, на ходу сплю. Так и в канаву съехать недолго. Давай Саню обратно ко мне в кабину. Пусть меня будит.

- Так он ведь с тобой ехал.

- Со мной. До остановки… А там к тебе пересел.

- Да нет его у меня!

Трактористы вылезли из кабин.

- Остался он, наверно, там, где мы перекур делали. Как теперь быть? - встревоженно спросил Виктор.

- Возвращаться за ним придется… Давай так: доедем до села, я тебе коня до станции раздобуду. А потом за мальчонкой на тракторе съезжу.

- Нет уж… Моя вина, я сам за ним вернусь.

- Опоздаешь еще на поезд…

Виктор махнул рукой, побежал к трактору. Развернул машину и повел ее в обратную сторону.

Саню он нашел на месте остановки, под кустом. Мальчик спал, подложив руки под голову и по-детски приоткрыв рот.

- Вставай, Саня, - тронул его за руку Виктор.

Саня что-то пробормотал и зачмокал губами. Виктор

постоял над ним еще немного.

- Ну что с ним делать?.. Вставай, слышишь. - Он потряс его за плечо.- Вставай, в совхозе доспишь.

Саня наконец проснулся. Он сел и недоумевающими главами посмотрел на Виктора.

В кабине трактора Саня снова заснул, доверчиво привалившись к плечу Виктора. Тот не стал его будить. Ему было приятно ощущать теплую тяжесть ребячьего тела.

Ваня Челмодеев выбежал навстречу приближавшемуся трактору.

- Ну как? - крикнул он, заглядывая в кабину.

- Порядок! - улыбнулся Виктор. - Спит. - Он показал головой на мальчугана.

Ваня облегченно вздохнул:

- Фу!.. А мне уже всякое чудилось… Ну, давай доезжай до села, а там я отпущу твою душу на покаяние.

- Да ладно, - равнодушно сказал Виктор, глядя вперед, на дорогу. - На поезд теперь уже все равно не успеть. Чего людей зря поднимать!

- Значит, поведешь до совхоза? - обрадовался Ваня.

- Только я вперед поеду, а то твой трактор на меня сон нагоняет.

Машины с грохотом прошли по спящей улице села.

И вот снова степь. На востоке посветлело. Одна за другой гасли звезды, словно кто-то невидимый снимал их на день с небосвода. Облака на горизонте сделались розовыми, потом золотыми. Из-за края земли показалось солнце.

Проснулся ветерок, прошел по степи, подхватил колючий шар перекати-поля, оторвавшийся от родных корней, и понес, понес его, заставляя подпрыгивать, взлетать, швыряя во все стороны, как судьба бездомного бродягу. Возмущенно зашумели пшеничные колосья: ну и грубиян этот ветер, снова разбудил чуть свет! Алмазными лучиками засверкали капли росы на пушистых шелковинках цветущего ковыля. Застрекотал кузнечик и тут же испуганно смолк - не рано ли? Но ему сразу ответили со всех сторон. Повисли в небе жаворонки, наполняя воздух веселым перезвоном. Из норки выглянул осторожный суслик. Втянул воздух-все спокойно! Выскочил наружу и помчался по своим сусличьим делам.

Кончилась ночь. В степи наступал новый день, полный радостей и тревог, надежд и забот…

Лучи солнца ослепительно засверкали в окнах домов на пригорке. Это центральный поселок совхоза. До него оставалось километра три.

Виктор остановил трактор. Осторожно уложил на сиденье спящего Саню и вышел на дорогу. Закурил, жадно затягиваясь.

Подъехал Челмодеев. Он встал рядом с Виктором, молча любуясь панорамой. Что-то придавало поселку более обжитой вид, чем прежде. Но что?

- Телефонные столбы, - подумал он вслух.

- Что?-повернулся к нему Виктор.

- Столбы, говорю. Когда я за тракторами уезжал, их еще не было… Поселок наш теперь стал совсем как город. А помнишь, что здесь было? «Степь да степь кругом…»,- произнес он нараспев.

- Да, да… - нервно бросил Виктор. - Слушай, Ваня, я дальше не поеду. Не могу, понимаешь! Не могу!

- Не можешь? - Челмодеев проницательно посмотрел на Виктора. - Не можешь?-повторил он. - Ладно, не надо… Будь здоров!

Он пошел к трактору.

- Постой! - крикнул Виктор. - Так ничего и не спросишь?

Ваня обернулся:

- А чего спрашивать? Я и так знаю.

- Знаешь? Что?

- Все!.. И что директор тебе строгача влепил за на-рушение агротехники. И что на комсомольском собрании тебя обсуждать должны. Сегодня. Так?.. И что ни на какую выставку ты не едешь, а просто решил удрать из совхоза. Дезертировать, словом. Все знаю!.. И, между прочим, агитировать тебя не собираюсь. Прощай!

Он взялся за дверцу кабины.

- Да погоди же! - Виктор судорожно глотнул воздух. - Откуда ты знаешь?

- Интересует тебя?.. Могу сказать, - пожал плечами Ваня. - Помнишь, на станции начальник меня к себе в кабинет позвал. Так это мне директор совхоза звонил - уже работает телефон. Оказывается, он мою телеграмму только вечером получил. Говорил, что сейчас вышлет подмогу. Ну, а я сказал, что никого не надо, что ты здесь, что ты второй трактор поведешь. Так он мне все про тебя и рассказал.

- А ты что?

Лоб у Виктора покрылся испариной. Вьющиеся волосы словно обмякли и повисли по сторонам.

- Я сказал, что все равно никого присылать не надо. Сказал, что ты вернешься, что подлецом ты никогда не был. Зазнайкой, эгоистом, хвастуном, позером - это сколько угодно, а подлецом - нет. И знаешь, что он мне ответил? Из эгоистов, говорит, первосортные подлецы получаются.

- Так и сказал?

Виктор иронически усмехнулся, но вид у него был растерянный, жалкий.

- Да, так и сказал. Верно сказал! Действительно, получаются из эгоистов подлецы, - резко говорил Ваня. Он знал: поддаваться чувству жалости сейчас ни в коем случае нельзя. - Вот ты - почему удрать решил? Молчи, я сам тебе скажу. Что, трудно тебе было? Неправда, не труднее, чем другим. Дома неполадки? Тоже нет! Заело тебя, Витька, что тебя на руках носить перестали. Раньше как что - Витя Сазонов. Ах, какой хороший! Ах, какой передовой! Ну, ты и старался. Как же, у всех на виду! Сам собой любовался - вот ведь я какой. Все могу! Все беру с налета! А как получилась у тебя первая неудача - черт тебя знает, может, и впрямь не ты мотор запорол, да ведь не в этом дело - ты старшим был, значит, правильно с тебя спрашивали, - как получилась неудача, так ты и раскис. В прицепщики поставили - еще больше. В бутылку полез: я «им» покажу! Кому это «им»?.. Нет, ты молчи, дай теперь мне сказать… Ну и докатился до выговора. И струсил! Да, да, струсил! Боишься перед комсомольцами показаться. И позорно сбежал. Конечно, ты сам себе в трусости не признаешься. Ты себя уговариваешь, наверно, что бежишь из «принципа». «Они мне так? Ладно! Я им покажу!». Что ты «им» показал? Ничего! Знаешь, кто ты есть такой без всех нас? Нуль без палочки, вот кто! Видишь: стоит поселок! И без тебя стоять будет. Понял? А о тебе никто и не вспомнит. Даже фамилию забудут через два дня. Скажут: был тут у нас один подлец, высокий такой, в завитушках…