Тут он стремглав бросился к двери и там чуть не сбил с ног Ананьева.

Секретарь обкома уехал через день. Вместе с ним отправились в Джасай на совещание Денисов и Истомин.

Совещание проходило в том самом зале, в котором весной обсуждался вопрос о новых землях. Николай Михайлович вместе со Стесиным и с председателем райисполкома Вдовиченко сел за стол, накрытый кумачом. Стесин постучал карандашом по графину, и шум в зале стал затихать.

Было слышно, как Стесин спросил у Романова:

— Как сформулируем повестку дня?

Секретарь обкома сказал прямо в зал:

— Давайте условимся: говорите о том, что вас больше всего волнует.

Стесин был подавлен последними событиями и чувствовал себя приниженно. Он как-то сник, казалось, постарел. Особенно его расстроило, что Романов, минуя районный центр, сразу отправился в совхозы.

Первым вышел к трибуне директор «Дальнего» Коротин.

Он рассказал о недостатках в подготовке к уборке урожая и оговорился, что хочет сделать несколько замечаний по другим вопросам.

Секретарь райкома, любезно улыбнувшись, утвердительно наклонил голову.

Коротин говорил о том, что для строительства поселков не хватает извести, кирпича, алебастра; что за материалами приходится гонять машины за сотни километров, хотя в районе много нерудных ископаемых.

В зале зашумели. Стесин предупредил:

— Я просил бы индивидуальные собеседования прекратить и слушать оратора.

— А почему бы не заняться производством строительных материалов на месте? — спросил Романов, бегло взглянув на секретаря райкома.

— Да ведь никто не подсказал нам, — с некоторым смущением ответил Стесин.

— Без указаний какая же жизнь? — негромко спросил Романов.

Коротин повернулся к президиуму:

— Я не согласен, Максим Александрович, с вашей установкой относительно огородов.

Стесин склонил голову.

— Встречаешь на степных дорогах грузовики с картофелем и овощами, — говорил Коротин. — «Откуда и куда?» — спрашиваешь. — «Из Зареченска в совхоз», — отвечают. Это надо понимать так: овощи и картофель везем из города в село.

— Почему же у вас нет своих огородов? — прервал его Романов. — Вот «Степной» вырастил и картошку, и капусту, и даже арбузы.

— Так им и влетело по первое число, — заметил Коротин.

— Странно, — сказал Романов.

После Коротина выступил директор совхоза «Заря» Волошин.

— Я человек кроткий, — говорил он. — Драк не люблю да и времени нет для этого занятия. Но в райкоме постоянно слышишь «борьба», «боремся». Кто с кем борется, не поймешь, а кровопролитие идет. А вот я живу в мире. Бывают среди решений и такие, что приходится поступать по-своему. Почему? Да иначе голову свернешь и дело испортишь. Стесин не считается с нами. Вот и приходится хитрить.

Волошин сел. Романов, с интересом слушавший его выступление, что-то записал в блокнот.

— Слово товарищу Денисову, — объявил Стесин.

Николай Тихонович торопливо прошел по залу и остановился, не дойдя до трибуны.

— Давайте, давайте, — натянуто улыбнулся Стесин. — Только условимся: не вспоминать старое. Как это говорится? Кто старое вспомянет — тому глаз вон.

— Старое вспоминать не буду.

— Вот, вот…

— Товарища Стесина, — начал Денисов, — интересуют только гектары вспаханной целины. А люди? Люди его интересуют?

— Пожалуйста, пожалуйста, — поддержал его Стесин без всякого подъема.

— В совхозы приехали люди с фабрик и заводов, — продолжал Денисов, — или же опытные механизаторы из старых хозяйств. Им хотелось бы иметь в общежитиях не только табуретку, чтобы не сидеть на кровати, но и гардероб для одежды и этажерку для книг. Нужны парикмахерские. Хотелось бы им и одежду по плечу носить, а для этого надо открыть пошивочные мастерские. Одна из девушек как-то заявила мне: «Мы подросли, теперь нам и косметика нужна». Сказано правильно. Следует лишь добавить, что забота о «мелочах» необходима не только для внешней красоты, но и для нормальной жизни и работы.

Истомин бросил веселый взгляд на Денисова, как бы говоря: «Давай, давай, секретарь…»

«Демагог», — подумал Стесин. Он вдруг начал рыться в папке, достал несколько листов бумаги и, передавая Романову, сказал:

— Вот решение бюро райкома, принятое единогласно.

— На досуге почитаю.

— Решение хорошее, но у нас слабо поставлена проверка исполнения.

Романов повернулся к Стесину:

— Скажите прямо, чем вам не нравится Денисов?

— Не хватает в нем чего-то, — зашептал Максим Александрович. — Он какой-то… Понимаете? Не то.

— Понимаю, — сухо ответил секретарь обкома.

Стесин так был занят своими тревожными размышлениями, что не заметил, когда Денисов сошел с трибуны. Из-за стола поднялся Вдовиченко.

Председатель райисполкома говорил быстро, энергично взмахивая рукой. Похоже, что он торопился высказать многое.

— Строительство на целине, — начал он, — требует от райкома партии и райисполкома точного знания обстановки, высокой оперативности, маневренности. Ни тем, ни другим, ни третьим мы не располагаем. Мы как-то растерялись перед масштабами работы. Виноват в этом в первую очередь райком.

Стесин отпил глоток воды, поднял голову и, пытаясь скрыть раздражение неестественной улыбкой, сказал:

— Подметал бы лучше у своего двора.

Вдовиченко повернулся к нему.

— Двор-то у нас общий, но главный хозяин — райком. Вы же, товарищ Стесин, даже лично себя считаете хозяином района… — Вдовиченко снова обратился к залу. — Я долго думал перед тем, как выступить. Ведь ссориться с секретарем райкома не ахти приятно. Но я все же решил поговорить начистоту. Товарищ Стесин вроде бы и крутится все время, но крутится он вхолостую. Почему? Да потому, что оторвался от народа, не опирается на него, не считается с ним, не знает его нужд. А это, не обижайся, товарищ Стесин, — смерть для партийного работника. Надо признаться, что жил ты неправильно, пора встряхнуться, пора начать жить по-новому, — закончил Вдовиченко.

Когда выступило еще несколько человек и желающих больше не оказалось, Стесин, по традиции, предоставил слово секретарю обкома.

— Зачем? — удивился Романов. — Товарищи и без меня толково разобрались во всем.

Стесин закрыл совещание, подошел к Денисову.

— Не ожидал такого удара, — сказал он. — После этого совещания я несколько ночей не буду спать…

Что-то тронуло в его словах Денисова, и ему захотелось подбодрить секретаря райкома. Но тут приблизился Романов.

— Переживаете, товарищ Стесин?.. Вижу, вижу. По-человечески желаю вам переживать сильнее… — Он договорился с Максимом Александровичем о встрече. — Пока вам мешать не буду, идите занимайтесь своими делами, я тут потолкую со степняками.

— А вы крылья скорее распускайте, бури еще будут, — заговорил Романов с Истоминым. — Нынешней осенью на целине будем создавать еще пятнадцать совхозов, теперь уже новейших, что ли… Так вот, вам, как ветерану, думаем поручить самый крупный из них.

Истомин и Денисов слушали Романова, а сами смотрели, как по опустевшему залу устало шагал к двери вдруг сгорбившийся Стесин. Он казался им непривычно маленьким.

По дороге от железнодорожных станций шли самосвалы, комбайны, грузовики и автобусы с молодыми людьми, едущими из городов в совхозы на уборку урожая. Вездеход то и дело сворачивал с проселка или прижимался к его обочинам, обгоняя машины. По ту и другую сторону дороги расстилались поля, желтеющие золотым наливом оренбургской пшеницы.

Истомин, облокотившись на дверцу, смотрел в окно на созревающие хлеба. Вот и раскрывает целина свои богатства… Семен Михайлович восстанавливал в памяти события уходящего лета. Дорого ему обошелся урожай! Но о чем бы ни думал он, мысли невольно возвращались к Стесину. Много недомолвок осталось. Истомин упрекал себя мысленно: он, старый коммунист, так и не сделал попытки откровенно и до конца объясниться с секретарем райкома… Вскоре усталая голова Истомина склонилась на бок. А Денисов бодрствовал. Он думал: «Почему ему все кажется, будто давно знаком со Стесиным? Где же он встречался с ним?».