- Человек в таком состоянии не может считаться противником. Иди...! Я оставляю тебе жизнь из-за твоего увечья.

- А я из-за твоего коня, - добавила женщина с оружием - Иди!

Кочевник обернулся, прокричал приказ и отъехал в сторону. Его жена последовала за ним...Караван двинулся дальше. Но для Уроса открылась узкая тропинка между украшенными перьями верблюдами. Приказ вождя распространялся от ряда к ряду. И Урос поскакал по середине горной дороги дальше.

- Подними-ка меня! - попросила Серех.

Они потеряли из поля зрения обоих, и коня, и его всадника. Когда караван снова пришел в движение, они не поняли, что же там произошло. Мокки подхватил Серех и без усилий поднял маленькую фигурку вверх. Серех увидела, что по середине дороги, сквозь толпу, в противоположную сторону движения каравана, скачет единственная лошадь и всадник на ней.

- Он там! - воскликнула Серех - Он скачет по середине дороги!

- Ни на что другое он бы и не согласился... - сказал Мокки.

Одним быстрым кошачьим движением Серех соскользнула на землю. Ее глаза превратились от негодования в две узкие щелочки:

- А ты тоже гордишься им, да? - закричала она - А если бы он загубил при этом коня?

- С Джехолом же ничего не случилось; Урос едет на нем дальше - ответил саис

- Пока не случилось - возразила Серех.

Они вновь вышли на дорогу, чтобы догнать Уроса. Маленькая кочевница больше не боялась; та пара во главе каравана, что внушала ей такой ужас уже скрылась в облаке пыли позади них. Мимо шли мужчины и женщины, чья одежда была ей более знакома. Стада тянулись вдаль. Они пробирались сквозь них, уворачиваясь то от копыт, то от рогов и зубов животных, собаки облаяли их, а пастухи хлестнули пару раз плеткой. Наконец поток животных стали редеть. Еще несколько отставших от каравана и плетущихся сзади людей, и они догнали Уроса и Джехола как раз в тот момент, когда он остановился, переводя дух. Теперь дорога перед ними была свободна, а позади них шумел удаляющийся гомон каравана.

- О, Серех, - зашептал Мокки - Именем Аллаха и его милосердием, я тебя умоляю, осмотри его ногу.

Маленькая кочевница посмотрела на кровоточащую и гноящуюся рану и ответила:

- Он задел ногой за бока животных, когда проезжал слишком близко от них.

- Ты можешь что-то сделать для него, прямо сейчас?

- Могу - ответила Серех. Но прежде чем саис смог обратиться к Уросу, тот сказал:

- Я все понял - и пришпорив Джехола, поскакал дальше.

На закате дня они пришли к караван-сараю, который стоял чуть в стороне от дороги, пристроившись к краю скалы. Маленькая речка огибала его с трех сторон, и невысокие, но толстые и крепкие стены защищали его от ледяных ветров. Двое слуг, с факелами, поздоровались с путниками у ворот.

После обычных слов приветствия, старший из них спросил Уроса:

- Ты будешь спать вместе с другими гостями или ты желаешь отдельную комнату для тебя и твоей служанки?

- Да, я хочу спать отдельно.- неторопливо ответил Урос - Только я и мой конь.

Бача взял Джехола за уздечку и повел их сначала через большой зал, который был, насколько можно было судить, чистым и убранным. Здесь каждый имел место для себя и своих животных. Керосиновая лампа с вычищенным стеклом распространяла достаточно сильный свет. Затем они попали в широкий коридор, который вел в просторное помещение со сводчатым потолком, - такое большое, что в нем могло переночевать много людей, и такое высокое, что лошадь свободно разместилась бы в нем.

Возле входа стоял чан с водой и корыто со свежим сеном. Чуть дальше, у стен, лежали тюки соломы служившие постелью.

Мокки помог Уросу лечь: в свете лампы его рана выглядела пугающе и бача, почувствовавший запах гниения, отпрянул назад. Серех прошептала Мокки:

- Скажи ему, чтобы принес горячей воды и чистых тряпок.

Саис повиновался. Даже самым юным из бача, маленькая кочевница не могла ничего приказывать.

Серех обмыла рану и открыв один из своих мешочков протянула руку за травяным порошком.

Внезапно плетка хлестнула ее по руке.

- Никаких мазей, порошков и трав. - процедил Урос сквозь зубы. И повернувшись к бача, сказал:

- Бача...черного чаю...очень крепкого...и сладкого...побыстрее...

Маленький слуга торопливо убежал.

- Мокки завтра, на рассвете, - перевяжет мою ногу. А сейчас, пошли вон отсюда...и ты и она...

В коридоре они встретили слугу, прислонившегося к стене.

- Послушай, ответь мне - спросил он Мокки шепотом - он не собирается умереть прямо здесь? Это был бы первый случай у нас...

- Нет, обещаю тебе - ответил саис - он просто сильно устал, от чая ему станет лучше.

- У нас всегда кипят два самовара.- воскликнул бача - Я сейчас же ему все принесу.

Они вошли в зал. Только одна лампа еще горела здесь. Люди и животные спокойно спали на чистом, каменном полу, каждый на своем месте.

- Судя по всему, - сказала Серех - здешний хозяин очень работящий человек.

- О, да! - хихикнул бача, - он не старше тебя. Здесь за всем здесь следит вдова, его мать.

Мокки стыдливо и нерешительно стоял позади Серех. Теперь, когда он остался с ней наедине, его охватило жгучее нетерпение. И думая совсем о другом, он тихо спросил ее:

- Может пойдем спать?

Она ничего не ответила. Мокки заговорил снова и фальшивый тон его голоса, подчеркивал его ложь.

- Ты наверное очень устала, да? Пойдем!

Юная женщина взяла его за руку и ничего не отвечая, потянула прочь из дома.

Во внутреннем дворе караван-сарая горела лампа, помещенная над воротами. Но ее свет был слаб. Серех крепко прижалась к Мокки :

- Мой большой саис - зашептала она - мой большой саис, весь день я ждала этого!

Внезапно они испугались. Женский голос, громкий и строгий, разбил молчаливую тишину ночи:

- А ну-ка, прекратите немедленно!

Мокки и Серех оглянулись. В стороне от лампы они увидели узкое, длинное окно - старую бойницу. В коптящем свете факела, обмазанного бараньим жиром, возникла какая-то бесформенная фигура: завернутая в черное и в черной же накидке, которая полностью закрывала ее лицо. Виднелись только глаза. Мокки зашептал:

- Серех, это же приведение...приведение...

- Не бойся ты - ответила она ему тихо - Это хозяйка караван-сарая. Вдова, которая не спит.