Голос под накидкой заговорил:

- У меня не занимаются такими грязными делами! Идите отсюда куда-нибудь еще!

Мокки потащил Серех к воротам. Но на пороге, маленькая кочевница обернулась, сделала из трех пальцев знак проклятия и злых пожеланий, и пробормотала:

- Да поразит тебя чума, старая, злобная баба! Не снимаешь чадора даже по ночам? Ты просто завидуешь, старая ведьма, завидуешь молодым женщинам, которые спят по ночам с мужчиной, а не с подушкой, как ты!

От холодного ветра, что дул снаружи, Серех задрожала. Мокки распахнул чапан, притянул ее к себе и закрыл ее им. Они быстро пошли вперед. Дойдя до ручья, Мокки взял Серех на руки и перепрыгнул его один прыжком. Они пробежали через заросли кустарников, колючки царапали их, но они этого не замечали. Наконец кустарник стал редеть и они нашли узкий клочок поросшей травой земли. Серех опустилась на него и потянула Мокки за рукав...

Потом они оба почувствовали, что их привязанность друг к другу стала другой. К страсти и желанию, добавились доверие, нежность и дружба. Серех гладила грудь Мокки. Ее пальцы скользнули по его рубашке и дырам в потрепанной ткани, и тогда, впервые в жизни, она озаботилась не собой, а другим. В этой рваной ткани, сосредоточилось для нее вся несправедливость этого мира.

"Почему, - спрашивала себя Серех с нежностью, от которой ей было больно - почему все устроено так, что самый лучший из людей носит разорванный чапан, в то время, как другие...?"

И неожиданно Серех произнесла спокойным и уверенным тоном:

- Конь должен быть твоим.

Мокки ответил машинально, словно во сне:

- Джехол достанется мне, только если Урос умрет.

- Почему? - спросила Серех.

- По завещанию - прошептал Мокки.

- Что за завещание? - воскликнула юная женщина - Быстро расскажи мне!

И Мокки рассказал ей все. Серех присела на корточки и когда он закончил рассказ они оба замерзли так, что поднялись и пошли назад, к караван-сараю.

- Умрет он или нет - сказала Серех - мы найдем возможность увести коня.

- Без завещания меня покарают - возразил саис.

- А как они тебя найдут?

- Как?! - воскликнул Мокки - Весь мир знает об этом коне!

Но Серех ответила совершенно не впечатлившись его пылом:

- Весь мир? Какой мир?

- Весь! - сказал Мокки - И Маймана и Мазари Шариф!

Серех ласково рассмеялась:

- Для тебя весь мир - это твоя степь. Но земля Афганистана бесконечна. Пока можно идти, от одной долины к другой, от горы к горе, от границы к границе - ты можешь путешествовать спокойно и не встретишь никого, кто знал бы тебя или твоего коня.

- Нет - прошептал саис - Без завещания я очень боюсь.

Серех нежно дотронулась до него.

- Мы же можем взять завещание с собой.

- И с чего мы будем жить? - тихо спросил Мокки.

- Ты будешь выигрывать на конных состязаниях.

- Но в бузкаши играют только у нас! - воскликнул Мокки.

Серех засмеялась вновь и тихо добавила:

- Ты всегда мыслями в своей степи? Есть другие игры на лошадях, а не только бузкаши. Например скачки. А на таком жеребце ты будешь выигрывать их все....

Она на секунду замолчала и восторженно добавила:

- Да, все! Вчера, у чайханы, ты был словно принц! - и подумав еще немного, продолжила:

- Конечно с такой лошадью мы должны носить подходящую, дорогую одежду. Но это измениться быстро. Ты сильный, а я ловкая. Мы будем работать и копить каждый афгани. А потом...

В ее словах появилась страстность. Мечта всей ее жизни, теперь она, возможно, исполниться:

- Вот, послушай меня, если ты будешь идти точно на запад, то после многих дней пути придешь в страну, которая называется Хазараджат: она вся в горах и широких долинах. Для машин с колесами туда не ведет ни одна дорога. Но какие там есть поля, огромные зеленые поля, с густой травой...Я никогда их не видела, но я точно знаю, что они там есть...

Они остановились у стены караван-сарая. Серех продолжала:

- Шесть месяцев в году эта страна недоступна для людей и животных. Снег покрывает все... Но весной все там начинает цвести. Цветы расцветают сплошным ковром по всей земле, покрывая подножия гор, и цветут даже летом, а когда кончается зима, караваны, один за другим, приходят в эти долины. Пуштуны... каждый год Большие кочевники приводят свои стада на поля Хазараджата. Когда они все собираются там, тогда - слушай , большой саис тогда они устраивают там великий праздник, годовой базар.

Самые гордые племена в своих самых лучших одеждах,- пятьдесят, сто тысяч их там, или больше, не знаю, - со всеми их палатками, коврами, драгоценным оружием... Трубачи, тамбурины, танцоры - там есть просто все! И мы с тобой тоже будем там, безбоязненно среди Больших кочевников, как равные в новых , красивых одеждах, и ты тоже - красивый и сильный, на лучшем коне мира, - лучший из всадников! И все, все будут завидовать нам!

Шепот Серех, ее волнующий голос и тепло ее тела под его чапаном, одурманило Мокки так сильно, что он думал лишь о том, как он положит этот город из палаток к ногам своей возлюбленной. Он взял ее лицо в свои большие руки и тихо сказал:

- Пойдем и заберем Джехола.

Серех обняла его и прижалась к его губам долгим поцелуем.

Лампа во дворе горела уже совсем слабо. Взглянув на узкое окно они оба успокоились: там больше никого не было.

- А если шум разбудит вдову и она увидит, как я увожу Джехола? спросил Мокки.

- Тогда ты ответишь ей - прошептала Серех, - что по приказу своего хозяина, ты ведешь его к реке, чтобы искупать.

Тихо прошли они через большой зал и остановились у порога комнаты, где спал Урос. Он лежал у стены и не двигался, а лицо его напоминало лицо мертвеца.

- Ты уводи коня - прошептала Серех почти не разжимая губ, - а я вытащу у него завещание, у меня очень легкая рука.

Мокки отвязал Джехола, и конь поднялся. Жеребец не беспокоился и лизнул Мокки щеку. Серех склонилась над Уросом, легонько ощупывая его одежду в поисках сложенной пополам бумаги, нашла ее и схватила за край...

- Чтобы забрать ее, вам надо бы сначала меня убить, - произнес в этот момент Урос совершенно спокойным голосом.

От неожиданности Серех закричала, а Мокки вцепился в гриву Джехола изо всех сил, чтобы устоять на подкосившихся ногах.