- Дорогу! Дорогу! - хором закричали мужские голоса.

Процессия подошла к Уросу уже совсем близко и их крики, сливаясь с громом барабана, превратились в невыносимый шум. За секунду до этого Урос хотел было отъехать в сторону из вежливости, и необходимости соблюсти обычай запрещающий становиться на пути свадебного шествия, но теперь из-за их грубых криков и наглых взглядов он решил, что не сдвинется с места. Кто груб и принуждает - теряет право на вежливость и понимание.

- Уйди с дороги! - еще раз закричали танцоры.

И хотя им не составляло труда пройти мимо него, но опьяненные дикими звуками музыки, от непокорности этого человека они рассвирепели.

- Да ты что, глухой? - закричал один из них и угрожающе двинулся на Джехола.

- А может слепой? - заорал второй.

И так как Урос не говорил в ответ ни слова, то все они дружно завопили:

- В придорожную канаву его! В канаву! - и потянули руки к седлу и уздечке коня.

Джехол поднялся на дыбы, а Урос схватился за плетку. Он хотел хлестнуть коня и вырваться вперед, но тут кто-то с такой силой ударил его по сломанной ноге, что от боли он почти потерял сознание. "Если Джехол сейчас сделает скачок вперед, или хоть одно резкое движение, то я... упаду, - пронеслось у него в голове, - ...я не переживу подобного позора..."

И зажав плеть между зубами он потянул руку в поясу, чтобы вытащить свой нож.

Но этот момент мужчины застыли на месте, словно кто-то заколдовал их, а все потому, что неожиданно наступила тишина - барабан больше не издавал громовых ударов. Барабанщик же, осторожно положив свой инструмент на землю, направился к Уросу. Люди расступились, дав дорогу ему и маленькому барану, который следовал за ним подпрыгивая, словно самая верная из всех собак.

- Ну, здравствуй, Хаджатал, - с напускным равнодушием обратился к нему Урос.

- Мир и тебе, бесстрашный всадник, - ответил барабанщик, - ты, как я вижу, по-прежнему играешь в игру под названием "один против всех"?

- Да, а ты опять помог мне выиграть, и я благодарю тебя за это.

Хаджатал, неопределенно передернул плечами и подмигнул.

- Если захочешь, то ты сможешь отплатить мне тем же, когда я приду к тебе в степь, на твою родину, и поставлю на тебя во время большого бузкаши немаленькую сумму денег!

При этих словах Урос снова почувствовал боль в ноге и нахмурившись буркнул:

- Ты что, не видишь...?

- А что именно? - воскликнул Хаджатал с коротким смешком, - Ах,твою ногу? Поверь, это ничего не значит! Даже если бы у тебя ее не было вовсе, я все равно поставил бы на тебя. Ты как мой баран.

На короткое мгновение в его насмешливых глазах появилась теплая симпатия и Урос, не говоря ни слова, отъехал в сторону уступая дорогу свадебному поезду.

- Я благодарю тебя от имени жениха! - наклонив голову проговорил Хаджатал, - Ты не злись на него, предвкушение счастья ударило ему в голову!

- Это один из твоих друзей?

- О, нет! Я знаю его еще меньше, чем тебя - ответил Хаджатал, -Просто увидел идущих на праздник людей и спросил, почему у них так печально бьют в барабан? И я показал им как у нас, на востоке, на моей родине, бьют в барабаны. Естественно, жених тут же поклялся, что не отпустит меня, пока я не сыграю на его свадьбе, а я подумал и решил - почему бы и нет? Жирная баранина, плов, дикий мед, фрукты из здешних садов, песни и танцы! Хай! Хай! Хай! - его глаза сверкнули от предвкушения веселья и праздника.

- Хай, хай! Для друзей! - громко крикнул он, и приложив пальцы к губам так оглушительно свистнул, что Урос готов был поверить, что свист услышали даже в его родной Маймане. Джехол и лошадь жениха рванулись с места , но всадники удержали их. Только большой серый мул оказался без хозяина. Серех стояла возле Мокки и мул, нагруженный мешками и пакетами, бросился вперед, и сбил с ног Хаджатала и нескольких танцоров. Те захохотали и дергая его за уши и хвост потащили назад, на его место, но Хаджатал нахмурившись, крикнул Мокки:

- Почему ты не придержал мула, болван?

- Не он вел его, - сказал Урос.

- А кто же?

- Моя служанка.

- Вот эта женщина низкого происхождения...? И она еще имеет наглость быть такой нерадивой? - воскликнул Хаджатал теперь скорее удивленно, чем сердито.

- К сожалению, это именно так, - холодно подтвердил Урос.

Покрыв расстояние между ними одним шагом - Хаджатал встал перед Серех и смерил ее взглядом.

- Служила бы ты мне, то я бы тебя тут же нещадно высек!

Серех в страхе обернулась к Уросу, словно ища у него защиты, и в этот момент ее лицо приобрело такое детское, абсолютно трогательное выражение, что Урос вздрогнул. И странное чувство слабости посетило его, как это случалось всегда , когда увидев свадебное шествие он думал о невесте, которая ждет своего жениха в одном из чалебов, опустив длинные ресницы и невинно улыбаясь. И вновь, как и раньше, каждой порой своего тела он ощутил желание обладать этой едва расцветшей красотой, взять ее силой...

Выпрямившись в седле Урос бросил Хаджаталу свою плеть и хрипло крикнул:

- Возьми! Можешь наказать ее сам, вместо меня!

Со всего размаху Хаджатал хлестнул Серех по спине жесткими, утяжеленными свинцом, ремнями так, что сила удара бросила ее на землю.

- Не надо! Перестань! - кричал Мокки.

Это было все, что он мог сделать. Люди окружили их, но Хаджатал еще трижды ударил Серех и плеть разорвала тонкую ткань ее платья. Все это время Урос не шевелился, наблюдая за этой сценой, и лишь его ноздри почти незаметно вздрагивали.

Хаджатал передал ему плеть назад и подхватил свой барабан. Серех медленно поднялась с земли, дрожа от гнева и ненависти, но не на Хаджатала смотрела она, а на Уроса.

- Хай, хай! - крикнул Хаджатал еще раз, подбросил на прощанье свой барабан в воздух, ударил по нему, и под сопровождение его сильных барабанных ударов и разудалых песен, свадебная процессия скрылась вдали.

Как обычно Урос хотел было дождаться наступления ночи, чтобы сделать привал. Но не в этот вечер. Солнце еще не село и когда они переходили через реку, Серех задержалась у нее, чтобы обмыть водой свою исполосованную спину. Саис придержал Джехола, а Урос почувствовал, что и сам он давно ждет отдыха, покоя, тепла одеял и удобного лагеря.