"Куда я тороплюсь? - спросил он сам себя, - Разве у меня нет времени?"

И место было подходящее: река, поляна травы, кустарник...Все остальное, что им было нужно - нес на себе серый мул.

- Ставь палатку, - сказал Урос Мокки, - И смотри, чтобы моя постель была мягкой, удобной и защищенной от сквозняков. Сегодня я хочу спать спокойно.

Мокки подбежал к реке и зашептал Серех, схватив ее за рукав:

- Ты слышала, что он сказал?

- Я все слышала, - кусая от ненависти губы, ответила та. Обрывки материи приклеились к ранам на ее спине, - И я клянусь тебе, сегодня он будет спать спокойно. Ведь никто не спит так крепко, как мертвый, не так ли?

Мокки согласно закивал.

- Я могу тебе помочь? - спросил он шепотом.

- Нет, не надо, - ответила Серех, - Я одна это сделаю. Я одна.

И еще тише добавила:

- Он не хотел пачкать об меня руки. Доверил это другому, а сам смотрел и наслаждался! О, как он наслаждался!

- Как ты это сделаешь?

- Ты это узнаешь, когда я буду рыдать над его мертвым телом.

Она взяла мула за поводья и повела его к берегу. Проходя мимо Уроса она повернулась к нему:

- О, мой господин, обещаю, что еще до наступления ночи твоя постель будет готова и может быть, тогда ты простишь мне мою недавнюю ошибку?

Голос кочевницы звучал тепло и ясно, а взгляд не выражал ничего кроме преданности и покорности.

"Девка с рабской душой, - с презрением подумал Урос, - Понимает и признает только силу. Похоже, что после плетки она чуть ли не влюбилась в меня."

И больше ничего не пришло ему в голову. Он очень устал.

Серех начала руководить действиями Мокки, но и сама работала еще быстрее его. С детства наученная ударами и проклятиями, она хорошо знала как быстрее всего разбить палатку и свое обещание сдержала. Еще до захода солнца палатка стояла в середине поляны, постель была разложена, огонь горел и сделан очаг из трех камней. Мокки вытер о штаны руки, перепачканные землей и травой и подошел к Уросу, чтобы снять его с седла.

Он с такой злобой глянул на него, что Урос даже усмехнулся : "Надо же, из-за плетки он сердится на меня больше, чем его девка"

Пока Мокки нес его на руках Серех бежала рядом и осторожно придерживала его сломанную ногу за прибинтованные палки, чтобы ни малейший толчок не побеспокоил его.

"Пытается загладить свою вину, а Мокки покорно делает все, что она ему говорит"

В палатке было все то лучшее, что купила в Бамьяне Серех: мягкий матрас, толстые перьевые подушки и такие легкие одеяла, что он почти не почувствовал их веса. Ящик, стоящий возле постели и служивший столом, был покрыт вышитой золотыми нитками скатертью. На нем ярко горела керосиновая лампа.

Урос застонал от удовольствия:

- О, Аллах, это действительно самая лучшая постель в мире. - бормотал он с закрытыми глазами.

При этих словах Серех низко поклонилась и поцеловала его бессильно повисшую руку, в надежде завоевать еще большее доверие. Но это оказалось ошибкой.

Он неожиданного прикосновения ее губ Урос почувствовал какое-то неприятие, которое тут же разрушило его чувство счастья и пробудило его обычную подозрительность. Незаметно приоткрыв глаза и взглянув в лицо кочевницы, которая как раз распрямилась, он заметил столь знакомые ему: жадность, решительность и хитрость.

"Может быть ты чуть-чуть и изменилась после знакомства с плеткой,-подумал Урос,- но твоя сущность неизменна и способна только испытывать страх, зависть и ненависть"

- Я хочу чтобы Джехол стоял возле меня. - сказал он.

- Как? До самого утра? - Мокки взглянул на Серех вопросительно.

- Ты что, не слышал что сказал наш господин? - возмутилась Серех.

И это тоже было ошибкой.

"Ах, вот оно что...- понял Урос, - На этот раз дело не в коне...Значит в деньгах. Они хотят чтобы я крепко заснул и поэтому так внезапно побеспокоились о моем удобстве."

В этот момент он ухмыльнулся и чуть было не выдал себя. Нет, Серех не должна ничего заметить. Пусть думает, что он ничего не подозревает.

- Ты его напоил? - спросил он Мокки, когда тот привел Джехола в палатку.

- Да, - ответил Мокки, - А в Бамьяне он получил двойную порцию овса. Сейчас его кормить не нужно.

- Привяжи его рядом с моей постелью.

И он начал изображать недоверие и придираться к тому, как Мокки привязывает коня. Пару раз он заставил его перевязать узлы другим способом. Саис охотно повиновался. "Давай, давай, - думал он, - беспокойся о коне. А Серех побеспокоится о тебе самом."

Наконец Урос остался доволен его работой. Серех принесла поднос с чаем и подобострастно воскликнула:

- Самый сладкий, самый горячий и самый крепкий чай для моего господина!

Урос следил за каждым ее движением, пока она ставила поднос возле его постели и наливала в пиалу чай. Ничего подозрительного он не заметил, но ведь она могла подмешать снотворный порошок в чай чуть раньше.

- Отпей сперва ты, - задушевно сказал ей Урос, - Я не хочу обжечь себе губы.

- Это большая честь для твоей служанки. - ответила Серех покорно и мягко.

Без колебаний она выпила чай, сполоснула пиалу и наполнила ее вновь.

- Подожди еще несколько минут, господин, - сказала она, - Сейчас я приготовлю тебе поесть.

Она вышла из палатки и присела у огня возле Мокки.

- Аллах, помоги нам. - бормотал саис.

- Благословенно его имя, - произнесла Серех и добавила - Теперь, когда конь рядом с ним, этот дурак думает лишь о том, как бы улечься поудобней.

Тут она тихонько застонала. До этого времени, ненависть, страх, работа приглушали ее боль. Но в тепле костра ее израненная спина жгла ее одной сплошной раной. Она провела пальцами по следам от плетки, которые уже начали покрываться коркой.

- Как же мне больно, - зашептала она жалобно, - очень больно.

Мокки протянул к ней руку, чтобы привлечь к себе, но не решился дотронуться до ее спины.

- Ты должна чем-нибудь полечить свои раны, - прошептал он, - твои мази...травы...

- Да, да, - забормотала Серех, - Но сначала поставь рис на огонь.

Она подняла руки, чтобы развязать шнур на котором висели мешочки с травами, но тут же отдернула их - шнур прилип к ранам и засох. Серех оторвала кусок ткани от подола и опустила в кипящую воду с рисом.