Шах согласно кивнул своему слуге и тот подал узнику золотой кубок, из которого пил только сам шах, наполнив его до краев красным соком. Затем попробовали напиток и другие. И у всех них стало легко и весело на душе...
Гуарди Гуеджи прикрыл на минуту глаза, а потом продолжил :
- Вот так, с небес, вино попало на землю афганцев, чтобы с его помощью они поняли, что такое радость.
Урос помолчал несколько секунд, обдумывая его слова.
- Предшественник мира, я знаю, что твои слова всегда несут в себе правду, но в те времена Пророк еще не рассеял тьму светом книги книг, и не запретил все то, чего люди должны были избегать.
Гуарди Гуеджи ответил ему так, как он это любил делать, новым вопросом:
- Слышал ли ты, отважный чавандоз, о повелителе Бабуре?
- О шейхе Бабуре, победителе? - воскликнул Урос, - Афганце, которого в Индии называли Великим Моголом?
Древний рассказчик согласно кивнул, а затем произнес:
- Как ты полагаешь, был ли этот повелитель последователем истинной веры?
- Кто может сомневаться в этом? - ответил Урос, - Разве не он заставил индусов перейти в ислам?
- Это верно, - согласился Гуарди Гуеджи, - И думаешь ли ты, что тот, кто именем Аллаха, взял в руки меч Пророка, мог нарушать запреты священной книги?
- Конечно, я не могу утверждать такое. - согласился Урос.
- Так как же тогда могло быть, - продолжал древний старик медленно , но твердо, - что во время правления шейха Бабура в Афганистане делали так много вина, что не было такого кувшина, в который бы его не наливали хоть раз?
- Значит это происходило в нарушение запретов правоверного Бабура или же без его ведома.
- Здесь ты ошибаешься, - возразил Гуарди Гуеджи, - Он ездил сам от деревни к деревне в провинциях, где делали самое лучшее вино, и в сопровождении своих министров, поэтов и вельмож, пробовал первым сок юного винограда. Говорят так же, что однажды он заметил на поле прекрасный тюльпан и вылив вино из своего драгоценного кубка, пил вино из этого цветка.
- Этого не может быть...- пробормотал Урос.
- И знаешь ли ты, - продолжал Гуарди Гуеджи, - что Бабур шейх приказал на холме, с которого виден Кабул, построить большой бассейн? Этот бассейн, который, кстати, до сих пор существует, он приказывал до самых краев наполнять самым лучшим вином, когда принимал важных гостей, и все они - и он сам и его гости,- с удовольствием черпали вино из этого бассейна и пили его.
- Предшественник мира, - возмутился Урос, - если бы все это говорил не ты, если бы не из твоих уст слышал я такие слова...
- Пусть отсохнет у меня язык, - в свою очередь воскликнул Гуарди Гуеджи, - если хоть одно слово из того, что я говорю, лживо!
Урос вновь облокотился о каменную стену гробницы и задумавшись стал наблюдать за игрой пламени костра.
- Была ли книга книг во времена великого шейха такой же, как и сейчас? - спросил он наконец.
- Слово в слово - ответил Гуарди Гуеджи.
- Значит настолько изменилось толкование ее строк? Кто же из них, мудрецы прошлого или нашего времени, искажают истину?
- Правы и те и эти, - ответил старик.
Урос повернулся к нему и всмотрелся в лицо Предшественника мира. Бесконечное умиротворение было в его чертах.
- Получается, что я сам в праве выбирать, какому из толкований следовать? Выбирать так, как подсказывает мое сердце и совесть?
- В жизни нет другого способа. Только этот, для любых событий и вещей наклонившись над огнем сказал Гуарди Гуеджи.
Урос улыбнулся.
- Именно к этому ты и вел, не так ли? Для этого и была вся твоя история?
Старый собиратель историй ничего на это не ответил. Урос откинулся назад, отбросил одеяла в сторону:
- Боль оставила меня. Мне кажется, будто я парю в воздухе и все для меня ясно и просто.
Гуарди Гуеджи вновь скатал из коричневой массы небольшой шарик и дал его Уросу. Когда он проглотил и этот, то его охватило чувство, будто его кровь превратилась в теплые волны, вещи внезапно изменили свое лицо, из грубой материи одеял получился шелк и бархат, а мысли Уроса стали такими ясными, как никогда прежде.
- Как это возможно, что моя жизнь никогда для меня ничего не значила, если я не мог одержать победы над всем и вся? - словно размышляя вслух произнес он, и вспомнил то чувство счастья, что он испытал в заброшенном караван-сарае, среди бедных людей и ободранных животных.
- И этот всадник, что все хлещет плеткой своего коня, лишь бы быть первым, - продолжал он, - лишь бы он один был впереди всех...Несчастный дурак...
- Есть одна старинная поговорка, - сказал ему Гуарди Гуеджи, - Если счастье на твоей стороне, то к чему тебе торопиться? А если нет, так разве ты его догонишь?
Урос рассмеялся вновь и понял, как сильно он устал сам и как вымотан.
- Пусть боги охраняют твой сон - услышал он в полудреме голос Гуарди Гуеджи.
- Почему "боги"? - пробормотал он засыпая, - Ведь есть только один...
- Когда человек отправляется в далекое путешествие, и проходит через многие страны и времена, то потом ему бывает очень трудно в это поверить прошептал Предшественник мира.
Урос заснул. А старый рассказчик подкинул несколько сухих веток в огонь, чтобы пламя взметнулось повыше.
На рассвете нового дня залаяли собаки.
Урос все спал возле тлеющих углей костра и только Гуарди Гуеджи проснулся разбуженный громким лаем. Он поднялся, подкинул в огонь хворосту и снова прислонился к каменной стене гробницы.
Лай приближался. Урос тоже слышал его, путешествуя сквозь картины своих снов и фантазий. И все же это был мирный, спокойный сон. Он был свободен. Ничто не могло его испугать, и когда в его сон ворвались образы огромных, адских собак, которые бросились на него разинув свои квадратные пасти, - то они не возбудили в нем ни беспокойства, ни страха. И стая злых бестий промчалась мимо, не причинив ему ни малейшего вреда.
Серех отстранилась от Мокки, потихоньку убрав его руку со своей груди, и поднялась.
- Ты куда? - пробормотал Мокки охрипшим после сна голосом.
Открыв глаза он понял , что уже утро и солнце светит в прорези палатки.
"Солнце высоко в небе, а я еще сплю - пронеслось в голове у саиса, Как это могло случится?"