— И почему нам всего этого не говорят на лекциях? — спросила она.

— Учитывая, что обычные адепты крайне редко попадают в ситуации риска для жизни, это вам знать необязательно, в том и причина того, что вы узнаете это от меня. Мир жаждет вывернуть на изнанку и изучить только вас, остальные не представляют интереса.

Она инстинктивно сжалась в комок на кресле. В её глазах снова появилось выражение затравленности и страха. Выдержка её была скорее следствием усилий воли, чем реального бесстрашия.

— Простите мне мою прямоту. Я понимаю ваше состояние сейчас. Но только осознав всю серьезность ситуации вы сможете принимать впредь верные решения. А это очень важно.

— нет, все в порядке. Я просто совсем недавно была совсем нормальным, обычным человеком, и привыкла чувствовать себя в безопасности и принимать как должное то, что меня не касаются все великие потрясения, войны, конфликты, беды мира.

Эгоистично, наверное, думать, что ты не должен волноваться о бедах людей где-то там, они ведь так далеко, и ты все равно не можешь ничего сделать с этим. Только сидеть и философствовать. Как делаю я сейчас. — она мрачно усмехнулась. — только вот теперь я не в стороне. Теперь я приз в войне людей, которых я не знаю.

— Вы удивляете меня безмерно, мисс. Ваша подруга к примеру, на вашем месте стала бы куда несдержаннее в эмоциях.

— Вы правы, магистр. — кивнула она.

Мы помолчали с минуту, глядя на пляшущее пламя свечей.

Затем я первым нарушил тишину. — Как вы себя чувствуете? Вам лучше?

— Да. Но это пустяки на самом деле. Бывало и похуже.

— Чтож. Всеже я не позволю вам перетруждаться. Идите к себе. Я подумаю, как могу упростить вам задачу. И мы снова попытаемся сделать все завтра вечером. Пока можете повторить материал еще раз. и я бы Все же не советовал применять силу сегодня. Дайте своим резервам полностью восстановиться.

Сандра. Два звона спустя.

— ну здравствуй, родная! — бабушкин голос нашел меня прямо среди моего сна. Я гуляла в ночном парке универа и гладила шороховатые теплые древесные стволы. Но я как бы в глубине сознания ожидала прихода бабушки и потому живо откликнулась на её голос.

— я скучала. — сказала ей я. Она выглядела в точности так же какой я её видела в последний раз, много лет назад. И так же улыбалась мне. Словно с момента нашей встречи не прошло и недели.

— как ты тут справляешься? Как твоя учеба?

— бабуль! Ты неисправима. Но на сейраз можешь быть спокойна, я не ударю в грязь лицом. Я даже имею право похвастаться успехами.

— я не сомневалась. Но что-то беспокоит тебя, я вижу это.

— я в заднице, но это конечно не повод для беспокойства. — иронично закатила глаза я.

— а ты поищи того, кто согласен взять на себя часть проблем.

— опять ты о своем.

— внуча сколько раз я должна тебе намекнуть на это? Чего ж ты тянешь то… мне вот тут одно очень интересное дельце известно. Но я тебе о нем не скажу. Ты должна сама узнать и выбрать.

— ну и что это значит? Не говори загадками, я не люблю ломать мозги когда можно проще добиться того же результата.

— эк какая. Все ей расскажи да в рот положи. Кружишь вокруг да около как глупое насекомое, а все неймется.

— ба!

— не бабкай дитя. Ты вот мучаешься одна, а по тебе, между прочим, один сохнет тут.

— и не один. Но это пройдёт. Зелья действуют всего пару дней. Кстати, а как ты узнала?

— знаю вот. Я же на правах бесплотного духа. Знаю я и то, что этот кто то не от зелья сохнет по тебе.

— его проблемы. Но бабуля, неужели ты пришла чтобы рассказывать мне о ком-то там? Расскажи лучше, как ты? Почему ты здесь? Почему ты не пришла раньше?

— я не знаю ничего, моя дорогая, ничего кроме того, зачем. Чтобы помочь. Ведь ты одна у меня.

— у тебя есть сын, мой отец, ба! Его ты тоже навещаешь?

— мой сын не маг. Он не смог бы меня видеть. И я спокойна за твоего отца, ведь он там, а ты тут. Тебе нужна семья. И пока ты не найдёшь себе защитника, я не перестану тебе докучать. Этот обет я дала себе при жизни, и возможно, он и позволил мне вернуться к тебе.

— ну даёшь, бабка. — только и могла ответить на это я.

— вот поклялась я в этом, и словно досуга кто то меня выжал, как сейчас помню. — пожаловалась бабка.

Я нахмурилась. — ты дала магическую клятву в техногенном мире, а это дело затратное.

— но я знала, знала, что ты у меня одаренная. И бабка тут не шибко может помочь с этими магическими делами, но я все таки долгу жизнь жила, родная, так хоть советом подсоблю.

— в любом случае, я рада тебя видеть. — сказала я.

— и я тебя, внученька. Ты даже не представляешь как я рада и горда за тебя.

Я проснулась от того, что меня кто-то легонько трогал за плечо. Словно чей-то мокрый нос тыкался… э-ээ, нет, Лемор, тебе такие шуточки даром не сойдут! Откуда только прыть взялась, но я ухитрилась ухватить оборотня за загривок. Он тут же вывернулся, разумеется, но я вполне удовольствовалась этой маленькой местью. Теперь он не сможет утверждать, что физически более ловок и так далее.

Белки в комнате не было. Видимо, она проснулась раньше меня. Естественно, не она же занималась практической магией до полуночи вчера. И не она выкладывается на двести процентов каждый день. Пока я проморгалась и нащупала на тумбочке очки (вот теперь, ежели учусь в маг универе, я точно гарри поттер в юбке. Хм, если бы я её носила… только шрама и юбки и не хватает. Реально — все сходится: очки, магия, неприятности там, где их не ждешь…) Лемор успел натянуть брюки и теперь нисколько не смущаясь, натягивал майку. Воняло собачатиной. Лемор безмятежно улыбнулся проснувшейся мне. — ну вот, утро настало не с кофе?

— иди ты… на пары. — буркнула я и попыталась привести в порядок волосы. Ничего не вышло. Эти космы могла распутать только магия и вода. Я поплелась в ванную. Белка уже закончила с мытьем, и даже предусмотрительно набрала воды в ванну для меня. Я мурлыкнула ей спасибо и занялась марафедом. Можете звать меня невеждой и ханжой за то, что не сюсюкаюсь со своей внешностью, как делают многие девушки в моем возрасте, но я не настолько себя не уважаю, чтобы не мыться и не наводить элементарный марафед. У меня это ассоциируется скорее с армейской готовностью ко всему. Если у общества есть требования, то моя задача — выполнять их. Но не возводить эту необходимую возню в культ и не делать смыслом всей жизни.

В общем, когда я закончила мыться и сушиться, у меня в голове все разлеглось по полочкам: во-первых, моя бабка ясно дала понять, что не перестанет капать на мозги, пока я не выйду замуж, во-вторых, она уже прочит кого-то мне в суженые, в-третьих, мне надо учить еще два параграфа… вроде ничего не забыла. Так. С первыми двумя не приложу ума что делать. Значит, остановлюсь на третьем. Блин, практикум по медитациям! Черт, уже через полчаса! Хорошо хоть на часы посмотрела.

В общем, усердно почистив свои чакры, освежив сознание на практикуме и заработав отлично по итогам глубокобессмысленного сидения на полу в мазохистской позе, мы поковыляли в столовую.

Я не желала расставаться со своей привычкой есть за чтением и читать за едой. Так что я села за стол, сразу раскладывая еду и книгу поудобнее. Белка неодобрительно относилась ко всем вредным привычкам, но зная меня, не пыталась меня отучить. Проще перевести хищника на веганскую диету.

— Слушай, а он не… ну…

— нет. — сказала я, не отрываясь от учебника. — Больше я ни разу не видела его как вампира. Он совсем как другие преподы, разве что обьясняет куда лучше.

— И сколько ещё занятий планируешь?

— столько сколько понадобится, чтобы освоить. Не знаю.

— просто вечером ты уходишь, а Лемор, собака, тоже удирает…

Я её понимала. Для неё помолчать вечер — испытание. А выдерживать её словесное недержание могу только я. Я привычная. Бедный Лемор. Я бы тоже сбежала. Но тут я ничего не могла поделать, нужно было заниматься. Раз уж напросилась. Причем, даже если бы я знала, сколько всего нужно будет освоить, я бы все равно напросилась. Мне нравились эти занятия. И с директором можно было говорить, он был кладезем знаний, и он не мог отказать, ведь он взял с нас клятвы молчания. Так что меня все устраивало. Пусть я устаю как не знаю кто, но я быстро учусь, и мне нравится этим заниматься. Вот.