Целый год я ходила и думала о том, что будь у меня второй шанс что-либо изменить в мире, я бы вернулась на три года назад и предупредила бы этого человека о развитии рака. Он этого заслуживал. Как всякий кто сжигает свою жизнь, чтобы освещать путь другим, делать мир чуть лучше, заставляя нас всех сиять вместе с ним. Банально звучит. Он сказал бы лучше.

В итоге я после его смерти осознаю, зачем я так стремилась в театр, и даю обещание самой себе каждый свой шаг посвящать ему. Помнить. И постараться служить той же цели, хоть у меня нет воли зажечь настолько яркий огонь.

— Элементаль смерти признал тебя. Именно из-за этой боли, Сандра. Будь осторожна.

— Он был похож на тебя. Очень сильно. Иногда я даже узнаю его взгляд когда ты хмуришь брови, или улыбаешься.

— Не надо, Сандра. Это не дело для живых — скорбеть о мертвых. К тому же есть неоспоримые доказательства того, что смерть — лишь переход в новые рамки, обновление ждет за той такой пугающей гранью, обновление и перерождение в нечто большее чем было до этого.

— Неужели в этом мире отношение к смерти настолько легкомысленное?

— Нет, но мы в большинстве своем знаем, что есть вещи куда ужаснее. И потому боимся другого. Тот, о ком ты говоришь, знал, что ждет его за отправной точкой, которую вы все зовете этим страшным словом. Не думай, что в душе умирающего человека в последний час есть лишь страх и отчаяние. Нет, если он жил по велению интуиции и доверял чутью, если цель его сожгла, коль ты его с маяком сравниваешь, то в конце он вряд-ли чувствовал отчаяние и страх, может всего лишь досаду на судьбу за незавершенные дела и несбывшиеся планы. Я знал таких людей. Они всю жизнь жили словно высшее счастье для них — это счастье и благополучие всех вокруг, они совершенно практично относились к себе как к инструменту для достижения цели. Я был у изголовья одного моего друга, когда он умирал, и могу сказать точно, что ему не было страшно. Он лишь сетовал на то, что время не позволит ему сделать больше. Вокруг него была его семья и пара товарищей, мы были его оправданием перед судьбой, своеобразным щитом от терзаний совести и мрака отчаяния. Человек не должен быть один в такой час. Мы разделили боль на всех нас и он ушел, словно разом сбросил с себя груз всех тяжестей мира, всего того, что он сам громоздил на свои плечи всю жизнь.

— Ужасно. Хочется заткнуть уши и не слышать подобных историй, ведь получается, что жизнь куда ужаснее смерти!

— Жизнь тоже имеет свою классификацию, говоря научным языком. Разные люди, разная жизнь. Хотя пытаться судить о жизни с научной точки зрения — полный идиотизм.

— самое верное средство от депрессии — это вообще не думать. О жизни, смерти, чувствах, причинах и следствиях. Просто чувствовать.

— Не думать? Это к пустоголовым дурам, не ко мне. Я на медитациях очень нервничаю, потому что столько времени тратить впустую — глупость да и только. Сиди там у Лотуса, как идиотка. Сиди и мечтай о том, чтобы просто размять ноги, а он еще и ходит и проверяет, все ли достигли должной степени измученности.

— Знаешь, Сандра, мне с этим куда проще сейчас. И куда труднее кажется просто смотреть на тебя.

Я верила ему. Голодный взгляд прикован к моим губам, по лицу прошла почти болезненная судорога. И видеть эти признаки его внутреннего огня было невыносимо притягательно. Когда-то я задавались вопросом, что же делает человека настолько притягательным и харизматичным. И так и не нашла окончательного ответа. И вот со мной один из самых красивых и уверенных из всех, когда-либо мной виденных.

— не двигайся, я хочу кое что узнать. — сказала я и мягко и осторожно очертила кончиками пальцев контуры его лица. Он очень своебразно красив. И чаще всего люди не получают подобные лица от природы, а создают себя и свой облик сами. Вот что действительно притягивает взгляд, это воля и внутренний стержень упорства и уверенности. Такие лица говорят о своих владельцах больше, чем они сами могли бы сказать.

Я коснулась его плеча, проведя линию пальцами рук через ключицу к другому плечу. Мне нравилось постигать новое, а он меня просто завораживал всем своим существом. Я была уверена, что смогу узнать его хоть из сотен тысяч похожих фигурой людей в толпе. Я недавно поняла насколько пресной была моя жизнь на земле. И зачем я так привязана была к фантастической литературе. Мне просто хотелось быть здесь. Быть собой и быть с кем то очень близким.

— Не мучай меня, Сандра. Чего ты хочешь? Я не могу выдерживать вечно…

— Просто хочу понять кто ты. — сказала я, и слегка отодвинулась на ложе.

— У тебя что, сердце из камня? Сандра… — словно напалмом ожег меня его голос, я боялась поднять взгляд, зная, что мне крышу снесет если посмотрю ему в глаза. Но и без того снесло, от того, что он словно весь метнулся ко мне, прижав к поверхности ложа. Сошедшие с ума мы двое стали причиной открытия портала в мир земля в паре миль за чертой города, из за чего пропал в мире земля автомобиль с шоссе прямо на ходу вьехавший в странного вида хижину с черепичной крышей и дымоходом с изображением дракона.

Водитель выжил, и мало того, долго не двигался с места, сидя за рулём и блаженно улыбаясь. И вообще многие жители города чувствовали необьяснимое счастье, желание петь и веселиться, желание влюбиться и любить. Моя магия вела себя странно. Элементали жизни словно взбесились, элементаль смерти заставил нежить попрятаться по норам и обезопасил улицы, полные восторженного и нарядного люда с факелами и светильниками. Они шли на поклон в храм жизни, ведомые одним порывом, сплетающие такие разные голоса в симфонию радости.

Я и Нельм даже не сняли одежды, почти не касались друг друга, и были целым благодаря ментальной связи и чего то необъяснимого. Сила циркулировала в нашей слившейся ауре мощным раскаленным потоком, повинуясь законам магии, направляемая волей, единой волей нас двоих.

Я услышала его мысль. «Мы позволим им разделить эту страсть и счастье. Наши тела не выдержат всей твоей мощи, так что знай, что сотни людей сейчас счастливы и это наша проделка.»

Я могла уже ясно различать праздничный гул голосов и песни с улиц. И это в столь поздний час.

Но мне не было до этого дела. Меня словно током прошивало сотни раз в минуту, просто от ощущения его дыхания на шее и пальцев на лице.

Лавина народа достигла ворот храма, была впущена внутрь счастливым служителем и достигла ступеней ведущих в молитвенный зал. И тут людьми овладел приступ безконтрольного восторга, они восклицали и стонали, кто то плакал от счастья, кто то целовал первую девушку, которую видел, кто то просто падал ниц и благословлял богиню жизни, со всем жаром внезапного порыва веры.

С каждым стоном избранной, волны астрала настигали жителей города, исцеляя хворых и обречённых, даруя покой мятущимся и утешение скорбящим. Оборотень Лемор был в комнате с Белкой на тот момент, и они готовили практическую по зельям. Волны астрала не обошли их своей пьянящей силой, и через пару мгновений была забыта практическая, все понятия о здравом смысле и прочее. Сандра никогда не призналась им и не рассказала о природе того странного явления, взбудоражившего целый город. После пересудов и предположений, жители сошлись во мнении, что причиной явилась сама богиня жизни, что Сандру и Нельма вполне устраивало.

— офигеть. Афродизиак на расстоянии. Они все там… А мы тут…

— Хочешь ты этого или нет, мы теперь словно единый организм. И если что с тобой — мне тоже не избегнуть той же самой участи. Моя бессмертная жизнь в твоих руках.

— Не хочу уходить. Можно я останусь?

— Нет, солнце моё. Скоро рассвет. Слишком скоро, для меня не хватило бы миллионов лет с тобой рядом.

— научи меня ты! Я не хочу возвращаться в универ.

— Поспорь ещё. — усмехнулся Нельм и прильнул к моим губам. Магическая волна схлынула, теперь мне просто было очень уютно и тепло вместе с ним. Зачем я здесь, зачем вертится мир, зачем светит сонм звезд — все это не имело никакого смысла, я хотела потерять ощущение реальности и перестать на какое-то время все осознавать и анализировать. Как приятно иногда отключать мозги…