От размышлений меня отвлек Сол, забренчавший посудой в бесплодной попытке найти хоть что-то чистое. Только бы ничего не разбил, у меня и так осталось только две кружки, правда, одна из них уже месяц подрабатывает миской тушкана и отнять ее у него крайне проблематично. Наконец налив себе кофф в какую-то емкость, подозрительно напоминавшую цветочный горшок, мой ученик ввалился в комнату и устроился на старом диване, игнорируя капающий сквозь дырки напиток.

- Нери, а Нери, уже темнеет, давай пойдем на ярмарку! - начал канючить он, что за последние три торговых дня у него вошло в привычку, надо сказать, вредную. Я вспомнила голема и несчастных рабочих, и мрачно сообщила:

- Малыш, в ближайшую неделю тебе вообще лучше все более-менее людные места обходить десятой дорогой, а иначе, боюсь, следующие полгода ты будешь представлять собой ходячий кактусовый куст. Так что займись делом, вон, хоть посуду что ли помой!

- Ее уже не мыть надо, а поливать, чтобы мох лучше рос, - хмуро заметил Сол и едва увернулся от брошенной мной книги. - И вообще я свое наказание отработал, могу и погулять!

- Отработал он! Радуйся, что тебя не заставили убирать весь тот свинарник, что ты устроил! Ладно, демоны с тобой, встаю, - несмотря на лень, отпускать парня одного было чересчур рискованно, так как он не упускал ни одного случая, чтобы устроить какую-нибудь проделку, и в нашем горячем климате мне приходилось играть для него роль ледяного душа, что я и делала, не скупясь на подзатыльники и ругательства. Думаю, мэра это вполне устраивало.

Десять минут спустя я уже брела по дороге к главной площади, не обращая внимания на стоны Сола, уверенного, что с такой скоростью передвижения мы пропустим все самое интересное. По моему же мнению, самое интересное начинается только после заката, когда уходят обычные покупатели, и вот тогда-то при свете костров и масляных ламп просыпается настоящая ярмарка.

Помню, как дед впервые взял меня с собой на торги. Я была не просто впечатлена, я была до глубины своей детской души поражена открывшимся мне зрелищем: на горизонте таяло солнце, зажглись первые факелы, и на краю города будто возник новый мир, где на чуть остывшем песке танцевали босые девушки с татуировками на руках, звенели подвески, а в темное небо взлетали искры из рук огненных жонглеров. Бродя между развевающимися занавесками торговых шатров, я недоверчиво трогала их пальцем, поражаясь тому, насколько сильно эти легкие цветные ткани отличаются от той замызганной тряпки, которая висела в нашем доме. Признаться честно, в ту ночь мне в голову в первый и последний раз пришла мысль сбежать из дома. Какие только способы не изобретало мое очарованное воображение: вот я заматываюсь в ту самую шторку, цепляю на себя связку ложек, беру кухонный тесак для мяса и мчусь на поиски приключений во главе каравана отчаянных авантюристов. Перед моими глазами уже проплывали далекие горизонты неизвестных земель, а придя домой, первое, что я сделала, это взяла уголек из кухонной печки и нарисовала себе что-то невообразимое, но очень устрашающее на левой руке. Но, видать, дед хорошо разбирался в ветрах, бушующих в моей голове, и он вовремя пресек все невинные измышления своей внучки, заметив между делом, что после ярмарки он  готов привлечь меня к работе над новым големом. Ну, вы сами понимаете, что значат какие-то там путешествия по сравнению с такой возможностью! С тех пор я как-то присмирела, чуть очерствела, и лишь раз иногда мерцающие огоньки костров тревожили мою ленивую душу.

Вот и спустя столько лет я не могла сдержать легкое волнение, приближаясь к темным повозкам, шатрам и их обитателям. Про Сола и говорить нечего, по-моему, передо мной замаячил реальный шанс от него избавиться... Увы, мэр, наверное, не поймет, если я продам его сына работорговцам из Южной Шарвии или отдам в ученики столичному купцу. Впрочем, к последнему он и сам не пойдет, что тут сказать - представители империи выделялись на общем фоне ярмарки своей деловитостью и столичным высокомерием, которые напрочь лишали их очарования, свойственного другим обитателям торговых рядов. Я вздохнула и продолжила путь, вновь погрузившись в мысли о безответственных учениках и способах их наказания. В таком настроении я, естественно, не заметила, как мой подопечный сделал финт ушами и исчез в одном из рядов. Звать Сола и разрушать очарование ночной суеты мне не хотелось, поэтому я решила побаловать себя возможностью провести немного времени в свое удовольствие, понадеявшись, что даже если он что-то сотворит, его не сразу принесут в жертву пустынным демонам. Впрочем, последнее ему грозит, только если он умудрится обесчестить дочь какого-нибудь караванщика, но насколько я знаю торговцев, если девушка в четырнадцать еще не замужем, значит, красотой она лишь немногим отличается от лошовера. Хотя кто знает этого мальчишку, если вспомнить его коллекцию насекомых, которую он собирает втихаря в своей комнатушке, вряд ли косоглазое чудо с кривыми зубами травмирует его чувство прекрасного...

От размышлений меня отвлек чей-то хриплый голос с выразительными интонациями прирожденного зазывалы:

-Ай-яй, варья, обратите свой взор на несчастного, не ускользайте в свой благословенный оазис, дайте насладиться вашим взглядом! Не хотите ли вы что-нибудь из моих товаров, вам бы так подошел этот костяной гребень!

Нехотя я повернулась к говорящему, скорее желая показать ему, что с варьей он слегка (хотя, скорее, крупно) промахнулся, чем намереваясь что-то купить, да и вообще, какой к Трерогому гребень, когда у меня волосы короче, чем его борода, но, не успев произнести и слова, застыла на месте. Из-под темного дорожного платка, свисавшего на лоб, на меня смотрели веселые темные глаза одного знакомого мага. Я бы его, может, и не узнала, особенно в неясном свете факела, но очень уж знакомая серьга болталась в его ухе. Я почувствовала, что краснею. Да нет, вы не подумайте, просто знакомый, ничего личного. Ну, один раз поумирали вместе, велика важность. И вообще, чего это я оправдываюсь?

- Э, я спешу. Очень. Потом как-нибудь. Хороший гребень, - сообщила я немного невпопад владельцу платка и в полном непонимании самой себя пошла дальше. Через два шага я все же развернулась и добавила:

- Но вы все же переигрываете. Вы бы еще старую Жужу варьей назвали. Как бы настоящая не обиделась.

- Знать не знаю эту вашу Жужу, я с ней как-то не встречался. И, видимо, немного потерял, а вот варью я видел, и поверь мне, она бы еще порадовалась такому сравнению...

Я уже хотела постараться выдавить из себя что-то любезное в ответ на комплимент, как Север все как всегда испортил:

- ... потому что создание это на вид довольно отвратное и на редкость нечистоплотное.

Заметив мой, мягко говоря, не по-хорошему пораженный взгляд, маг вовремя добавил:

-Зато магией владеет куда лучше меня!

Я все равно обиделась и заявила, что не верю в его встречу с представительницей высших сил, на что получила ответ, который в очередной раз меня убедил, что Северин Вэнко - личность в общем и целом неадекватная:

- Да никакая она не высшая сила. Так, пустынная нечисть. И на вкус, кстати, так себе...

Нет, ну ему что, есть больше нечего?! А я-то еще себя жалела, мол, одной капустой питаюсь...

Уговорив меня зайти к нему в шатер, маг преследовал, как я поняла, две цели, и ни одна из них не относилась к тем, о которых любят читать по ночам юные девицы. Короче, во-первых, у Севера был некий план, а для плана ему нужна была я, а во-вторых, ему уже час как не терпелось снять свою накладную бороду, от которой, как он мне сообщил, у него чешется подбородок. Тут уж мое любопытство не выдержало:

- А какой тушкан вас надоумил переодеваться? Могу успокоить, вы и в обычном своем виде не настолько страшный.

Вместо ответа Вэнко долго смотрел на меня, а потом как-то невесело улыбнулся и спросил:

-Сильно на нас обиделась, да?