— Хорошо выступили сегодня, ребята. Спасибо, что сделал это, Кэннон.

— А вот и мы! — Ванесса возвращается с полным подносом. — Вам это по вкусу или принести что-нибудь другое в следующий раз? — спрашивает она, расставляя шоты и
пиво перед нами.

— Думаю, все хорошо? — Джаред убеждается, что все согласны. — Ага, продолжай в том же духе. Итак, Ванесса…

Мы все замерли, приготовившись к тому, что Джаред поймает в ловушку свою муху. Я должна это видеть.

— Чем ты занимаешься помимо работы здесь?

Ничего себе. Абсолютно нормальный вопрос.

— А что? — парирует она. Умница.

— Просто любопытно, — он пожимает плечами, опрокидывая залпом свою рюмку.

— Я учусь в школе графического дизайна в режиме неполного дня, иногда я бегаю,
читаю и прочее в этом духе.

— И проводишь время со своим парнем, конечно же.

Боже! Несомненно, он в курсе, что эта тема так же приятна, как наждачная бумага.

— Парня нет, — она улыбается ему и пододвигается ближе! Ох-ре-неть!

— Ты должна присоединиться к нам, — он кладет руку на ее бедро. — Это выполнимо?

Она ухмыляется.

— Да, если группа настойчиво попросит об этом у менеджера со светлыми волосами и в синей футболке, стоящего в северной части бара.

— Скоро вернусь, — говорит он нам, вскакивая и хватая ее за руку, и исчезает в ярком
свете.

— Я говорила о пяти вопросах? — я спрашиваю оставшихся мальчиков, все еще
пребывая в шоке от того, как легко все прошло. — В лучшем случае, будучи чрезмерно щедрой, понадобилось максимум три.

— Не моя сестра — не моя проблема, — Ретт дает волю чувствам и отталкивает свою рюмку в центр. — Остались только мы втроем, пора прояснить ситуацию.

Говоря такое, вы в действительности делаете все еще более неловким, по крайней мере, я так думала.

— Аминь, — вступает в разговор Кэннон и поворачивается ко мне в ожидании последнего слова.

— Было бы здорово, — выдавливаю я, едва успев подумать, прежде чем влить в свой пищевод обжигающее лекарство, потом хватаю свое пиво и жадно запиваю. — Аххххх, — выдыхаю со свистом, утолив жажду. — Итак, что теперь? Уверена, недостаточно просто напиться как можно быстрее, чтобы выкинуть все из головы.

— Обычно люди слишком много болтают, говоря всякую чушь, которую никогда не произнесут в трезвом состоянии. Я буду первым, — ухмыляется Ретт. — Слушай, свистящая задница, я сожалею, что накинулся на тебя. И я рад, что ты здесь. Ты чертовски классный музыкант и хороший парень, а то дерьмо, что было ранее — просто я был неуверенным в себе мудаком. Я надеюсь, что ты посмотришь на это сквозь пальцы и останешься.

Я улыбаюсь Ретту, наполненная восхищением и гордостью. Я прекрасно знаю, насколько тяжело для него это было.

— Я ценю это, мужик. Никаких обид.

Они разливают пиво, шоты уже давно закончились, и пьют, придя к соглашению.

— И мне жаль, что я свалил на какое-то время. Я посчитал, что всем необходимо свободное пространство без моего присутствия, как вы привыкли. Я бы никогда не ушел, не предупредив тебя, — произносит он непосредственно мне.

Я приканчиваю остатки своей выпивки, отрывисто кивнув ему головой, тем самым давая понять, что я признательна ему за это.

— И куда ты отправился? — выпаливаю я, прощая себя за тупость по вине алкоголя.

— Забавно, что ты спросила, потому что есть одна вещь, о которой мне, вероятно,
нужно упомянуть на случай, если…

Кэннона прерывает шумное возвращение Джареда, который со стуком ставит на середину стола ведерко со льдом и пивом.

— То, что надо! — кричит он. Ванесса стоит прямо позади него и выгружает больше шотов, чем я могу сосчитать, тоже расставляя их перед нами. — На какое-то время этого должно хватить, — он садится и тянет ее к себе на колени.

— Спасибо, Ванесса, — улыбнувшись, я поворачиваюсь к Кэннону. — Продолжай.

— В общем, — он потирает шею, глазами прожигая дыры в столе. — Я пошел в интернет кафе, отправил семье письма, сообщая, где я, и проверил входящую почту.

И? Определенно это не конец истории, потому что даже несмотря на то, что я уже приближаюсь к опьянению, эта новость чертовски скучная и не стоит драматической подготовки к ней с потиранием шеи.

— Дай ему закончить, — Джаред с фырканьем толкает меня локтем.

Очевидно, пора пересмотреть правила. Первое из них — никакого пихания меня локтями. У меня есть определенные проблемы с равновесием, и я вполне могу свалиться, блин, с этого стула. Второе — прекратить говорить вслух всякое дерьмо! С ума сойти, я знаю, но люди имеют тенденцию слышать, когда ты произносишь подобное.

Итак, я даже не могу удержать свой алкоголь в руке и не пролить его.

— Предполагаю, люди выложили фото с нашего выступления на Фейсбук и отметили
на них меня? — произносит Кэннон с намеком на вопрос, явно не знакомый с книгой
«Бизнес для каждого».

— Как они узнали твою фамилию? — Ретт наклоняется вперед, ставя на место все четыре ножки своего стула, и опирается локтями о стол. — И у тебя что, есть аккаунт на Фейсбуке? — весело подначивает он. Можно подумать, у его задницы нет. Ага.

Кэннон делает глубокий расстроенный вздох, начиная крутить свое пиво между ладоней. Я уже видела такое движение прежде.

— Думаю, Рути создала аккаунт, вероятно, как способ слежки, который сработал. Я даже не знал, что он у меня есть, пока не прочитал письмо от Соммерлин. Она подумала, что это очень забавно, негодяйка. — Ворчит он, но в его небольшой улыбке явно чувствуется любовь в сестре. — Как бы то ни было, Рути пишет постоянно. Она сожалеет, скучает по мне и все в таком духе.

Конечно, она будет, ведь ты удивительный.

Серьезно, если я скажу такое вслух, я разобью свою бутылку пива и использую осколки, чтобы перерезать себе вены. Я с тревогой жду, приготовившись к алкогольному отравлению, и выдыхаю с облегчением, когда никто не смеется и не проверяет, нет ли у меня жара, трогая мой лоб.

— Кто-нибудь, просветите меня, — вмешивается Ванесса, и, как ни странно, но я хочу поблагодарить ее за это. Обычно я терпеть не могу новых девушек, вечно сующих во все свой нос, но сейчас она более чем приветствуется, чтобы добыть информацию, потому что в тактичных вопросах я себе не доверяю. — О чем мы сейчас говорим? Кто такая Рути? Твоя бабушка?

ВАНЕССА, ОБОЖАЮ ТЕБЯ.

— Ты попросила ее сказать это? — Кэннон ухмыляется мне.

— Неа. — Я небрежно беру свое пиво, надеясь, что выгляжу также круто, как Суэйзи в фильме «Дом у дороги» в его манере «мне на все наплевать». — В этом не было необходимости. Я говорила тебе, у твоей цыпочки старушечье имя.

Приношу извинения всем молодым и прикольным девушкам с именем Рути. Я просто шучу.

— Бывшая цыпочка, — он с возмущением поправляет меня.

— Можем мы узнать всю историю, брат? Не то, чтобы я сую нос в твое дело, но последнее, что нам нужно, это драма с участием сумасшедшей бывшей, — Ретт, наш голос разума, говорит Кэннону. — Или хуже, ты думаешь уйти от нас?

И вот оно — мое беспокойство, снедающее меня с того момента, как начался этот разговор. Тремя часами ранее я думала, что мы потеряли его. Затем он возвращается, поет мне песню, а теперь он снова может уйти. Я не могу поспеть за таким огромным количеством эмоций и неопределенности. Я процветаю на постоянстве.

— Притормози, матрос, — Джаред перехватывает мою руку с шотом на полпути ко рту. — Мы опустошим вместе. Вагины (Cunts), — он поднимает один из стаканов и направляет в сторону остальных, — за бредовую драму Кэннона и силу воли, чтобы дослушать до конца эту историю.

Ванесса фыркает, ее лицо краснеет от раздражения. Она поднимается и направляется к выходу, когда Джаред начинает хихикать и останавливает ее, обхватывая сзади за талию.

— Наша группа, красотка, «Увидимся в следующий вторник». Я не имел в виду, что кто-то, особенно ты, в…

— Не произноси это снова! —кричит она, игриво хлопая его по руке. — Я ненавижу это слово. Но, — она наклоняется и целует его в щеку, — я справлюсь с этим, поэтому ты можешь жить.

Звенят пять крошечных рюмок, и мы выпиваем их залпом, преодолевая смех после отчаянного оправдания Джареда, а затем все взгляды снова возвращаются на Кэннона. Он ерзает на месте, явно испытывая дискомфорт, но я хочу знать детали сильнее, чем сменить тему для разговора, и тем самым, спасти его. Я эгоистичная пьяница.

— Рути и я встретились в колледже, какое-то время встречались, а затем обручились. Мы планировали пожениться следующей весной. Сейчас уже нет.

Мы все с нетерпением ждем, поглядывая друг на друга, а затем снова на него. Этого не может быть.

— Ты самый худший рассказчик в истории, — на этот раз я определенно говорю вслух. — Я голосую за «Вопрос-ответ», или же мы просидим здесь всю хренову ночь, толком ничего и не узнав.

Он смеется. Его темные глаза, прикованные ко мне, горят, когда он объявляет, указав рукой на меня.

— Начинай.

— Почему она бросила тебя на обочине дороги? — этот вопрос слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, я наконец даю волю языку.

— Мы поссорились.

— Поссорились из-за чего?

Мне нравится это. Жидкая храбрость, текущая сквозь меня, словно безопасный покров, который мне необходимо потребовать без всякого смущения.

— Она перевязала трубы, ничего мне не сказав.

А затем вот это. Я уже было открыла рот, готовая выпалить следующий вопрос, пока не услышала это. Вздох Ванессы и проклятье Ретта выразили шок и оцепенение каждого из нас.

Кроме Джареда.

— Подожди. Я не понимаю. Я имею в виду, я понимаю, вроде. Однако, почему это такая большая проблема? Это же ее трубы, правильно? — Он вопросительно смотрит на каждого из нас, по-настоящему растерянный.

Ванесса, похоже, возмущена и уже готова вбить немного здравого смысла в его голову, держа руку напротив его затылка, но я спасу его.

— Подожди, не кипятись, Ванесса. Дай мне попробовать. Джаред, — начинаю я, подавляя снисходительность в своем голосе, — они были помолвлены, это означает, собирались пожениться. — Он кивает, будто понимает, но я не вижу осознания в его глазах, поэтому продолжаю. — Как правило, люди, которые решили пожениться, предполагают, что это навсегда. Один единственный человек на всю оставшуюся жизнь. Я не имею в виду кого- то, с кем мы выросли, — я шутливо хихикаю, — но другие люди делают это все время. Поэтому Кэннон хотел бы связать себя только с ней, но она, по всей видимости, решила, что у них никогда не будет детей, не сказав ему. Это своего рода очень серьезно.