Unknown

— Полегче, плейбой, дай другим решить, что они думают по этому поводу, — дразню я его.

Да, Ванесса по-прежнему с нами. До сих пор не действует мне на нервы, а Коннер все также в восторженном и всех обожающем настроении. И они уважают мои правила. Джаред благородно уступает ей место, чтобы она могла спать на кровати каждую ночь.

— Звучит хорошо на мой взгляд. Как насчет того, чтобы завтра я хорошенько прибрался в автобусе, пока вас всех здесь не будет?

Видите, даже у Ретта сразу же поднялось настроение от перспективы передохнуть, поспать в удобной кровати и принять ванну.

— Спасибо, Ретт, это было бы замечательно. Хорошо, это четыре.

Брюс неуклюже подходит, держась за спину. Ему определенно необходим отдых от сидения за рулем.

— Я останусь с Коннером и не буду делать никакую уборку. Как тебе идея, Кон?

— А мы сможем снова смотреть фильмы и заказывать кучу еды?

— Еще как! Собирай свои… — начинает Брюс, но Коннер бежит за своими вещами еще до того, как дядя успевает договорить фразу.

— Остался только ты, Кэннон. Да или нет? — я ухмыляюсь ему, зная, что он в деле.

— Черт, да. И я помогу тебе с прачечной. Если пойдешь одна, это займет целый день.

— Кажется, у нас есть план. Брюс, ты можешь снять, — подсчитываю я, — пять комнат где-нибудь в хорошем месте? — я протягиваю ему свою кредитную карту. — А мы упакуем грязную одежду.

Мы движемся на высокой скорости, единая команда, отчаянно стремящаяся к одной и той же цели. Мне уже не терпится погрузиться в ванну с душистыми пузырьками и растянуться на огромной мягкой кровати. Двадцать загрузок в прачечной полностью стоят этого. Не говоря уже о том, что я не доверю никому из них эту задачу; я была бы вынуждена носить сморщенную, не предполагавшуюся быть розовой, одежду, когда они бы закончили.

Полчаса спустя мы паркуемся позади высокого коричневого здания, больше похожего на рай, чем на роскошный отель. Брюс устало поднимается в автобус и протягивает ключ-карты, еще больше удивляя нас заявлением, что в здании отеля есть прачечная. Мы везем в тележке наши сумки через черный вход, словно выходцы из трущоб, но я по-прежнему в восторге, что сделаю все здесь вместо того, чтобы идти куда-то в поисках прачечной.

— Приятель, уверен, что не хочешь остаться со мной? — спрашиваю я его, прежде чем мы разделимся.

— Ты огорчишься, если я останусь с дядей Брюсом? — его милое лицо омрачается беспокойством, и я тут же его развеиваю его сомнения.

— Нет, вовсе нет. Повеселись. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя сильнее! — кричит он и стремглав уносится, привлекая внимание всех посетителей в холле.

Большинство наших номеров расположены поблизости друг от друга, за исключением Джареда и Ванессы, чей шестисотый номер находится на другом этаже. Слава Богу. Они соблюдали мои правила буквально, только трахая друг друга глазами, когда Коннер не обращает внимания, поэтому я не хочу слышать через тонкие стены, как они наверстывают упущенное.

Я открываю свою дверь, и Кэннон с Реттом заносят все сумки с вещами для прачечной и сбрасывают в кучу, а затем желают спокойной ночи, когда я выставляю их за дверь и защелкиваю оба замка.

Чеееерт, это хорошая комната. Я бегу и подпрыгиваю вверх, широко раскинув руки и ноги, и падаю на огромный мягкий матрас. С легкостью могу остаться в таком положении на всю ночь. Серьезно, я в пяти секундах от того, чтобы провалиться в сон, не снимая покрывала и полностью одетая, когда начинает дребезжать музыка. Не понимая, откуда она доносится, я встаю и иду на поиски.

Ну, дерьмо. Мне достался один из номеров с дверью в смежный номер рядом со мной. Ну не жуть? Я никогда точно не знаю, что по ту сторону. Или я сама на той стороне? Запирается ли дверь с этой или той стороны? Я случайная добыча или жертва массового убийства? Я никогда не узнаю. Чтоб тебя. Будь я проклята, если за две сотни долларов за ночь, меня лишат тишины и покоя, поэтому я стучу кулаком в потайную дверь. Никто не отвечает, музыка не только не прекращается, но и даже не становится тише, поэтому я колочу снова.

Ничего.

Может быть, они в душе. Я уже подумываю пойти принять ванну, о которой так мечтала, надеясь, что мои грубые соседи утихомирятся к тому времени, как я закончу, когда стук в дверь — во входную дверь — пугает меня.

Ожидая увидеть Коннера, я открываю ее, широко улыбаясь. Это не Кон, но я по-прежнему сохраняю улыбку от удивления тем, что вижу перед собой.

— Мисс Кармайкл? — спрашивает она. — Могу я занести это внутрь, мадам?

— Ох, да, конечно, — я отхожу в сторону, освобождая пространство, чтобы она могла вкатить тележку.

— Я Рене, ночной менеджер по работе с постояльцами. Я принесла вам набор банных принадлежностей, несколько вариантов одежды для сна из нашего бутика на выбор и корзину с разными напитками и десертами. Могу ли я предложить вам что-нибудь еще сегодня вечером?

— Где, почему…

Она вытаскивает из-под корзинки белую карточку и протягивает мне.

— Это может все прояснить.

«Расслабься, наслаждайся и пригласи меня в гости посмотреть фильм, когда закончишь. — К.

П.С. Я по другую сторону этой таинственной, неуместной двери.

П.П.С. Я не смог придумать никакого прикольного кодового стука в дверь».

— Тогда я оставлю все это для вас, мисс Кармайкл?

Ее вежливый вопрос вытаскивает меня из Экстазвилля.

— Эмм, да, пожалуйста. Спасибо. Позвольте, я возьму для вас…

— Обо всем уже позаботились, но спасибо. А теперь, какое белье необходимо постирать?

Это что? Послание свыше?

— У вас здесь есть услуги прачечной? То есть мне не придется спускаться и делать это самой?

— Да, джентльмен говорил о шести сумках. Вещи будут доставлены обратно утром ко времени выписки из отеля. Это куча одежды? — она указывает на очевидную груду мешков.

— Да, но…

— Не беспокойтесь, мисс Кармайкл. Где я могу освободить тележку и погрузить на нее белье?

— Позвольте помочь, — прежде чем она сможет профессионально отказать, я начинаю перекладывать принесенные подарки на стол.

— Какие-нибудь особые указания для стирки?

— Наденьте защитный костюм, когда доберетесь до их нижнего белья.

Она с открытым ртом таращится на меня, в шоке округлив глаза, а затем мы обе взрываемся в приступе пронзительного смеха.

— Серьезно, это белье пяти мужчин, копившееся неделями. Поверьте, мне.

— Милая, прошу вас, — она дует губы и взмахивает рукой. — Я не занимаюсь стиркой. Приберегите свое сострадание для горничных.

— Если вы так говорите. Я оставлю им хорошие чаевые, когда мы выпишемся. И еще раз спасибо.

— С удовольствием, — она тепло улыбается, и в то время как я придерживаю дверь, она пыхтит, выкатывая загруженную тележку.

Я радостно подпрыгиваю к столу, осматривая массу принадлежностей для ванны. Уверена, что я стону вслух. Выбрав лавандовую растворимую соль и пену для ванн, я направляюсь в ванную комнату, уже ощущая, как напряжение покидает мое тело.

Когда ванна наполняется, и поднимающийся с поверхности пар манит меня, я раздеваюсь и опускаюсь в восхитительное ароматное тепло. Моя голова откидывается назад, а глаза закрываются, но тут же снова распахиваются. Клянусь, эта проклятая музыка стала еще громче.

Он собирается разбудить весь этаж!

Но не думаю, что его это волнует, как и меня, если честно. Чувство юмора Кэннона воодушевляющее, причудливое и очаровательное. Его нельзя не любить.

И происходящее — прекрасное тому подтверждение. Гремит «Come over» (Приходи) Кенни Чесни, вероятно, это его не очень тонкий способ намекнуть, чтобы я поторапливалась, так как он только это и может сделать.

Так мило. И очевидно, он приобрел себе новый телефон больше для музыки, чем для звонков, так как я не видела, чтобы он хоть раз кому-то позвонил.

Пока я отмокаю, мои мысли уносятся к тому, что я делаю лучше всего — анализирую каждую беспокоящую меня ситуацию до тех пор, пока не доберусь до сути. Кэннон выматывает мне нервы, заставляя меня сомневаться, все ли я знала о самой себе. У меня нет никаких знаний об «отношениях» с мужчинами. И раз уж так вышло, что все связанное с Кэнноном — определенно мужчиной — так отличается от того, что я испытывала с Джаредом и Реттом, — тоже мужчинами — я просто понятия не имею, что делать с собой. Все эти дни я смущаюсь каждый раз, когда просыпаюсь, особенно когда он заполняет большинство этих секунд серенадами, сюрпризами и еще дюжиной разных «кэннонизмов».

Он ничего не предпринимал, и наше общение, даже наедине, просто дружелюбное, легкое и веселое. Он флиртует, но я думаю, что это особенность его характера, и никак не связано со мной. И насколько привлекательным я считаю его, настолько же сильно болят мои пальцы, а в автобусе постоянно нет горячей воды, потому что я стала закоренелым любителем душа (единственное время, когда я могу осознать все произошедшее за день и связанное с Кэнноном, обретая нирвану и ощущая безмятежность). Если честно, я жду с нетерпением, чтобы просто «позависать» с ним. Ну даааа, это чувство «возбуждения» присутствует независимо от того, чем мы занимаемся, но оно поддается контролю.

Когда я слышу, что песня меняется на другую, песню Ареты Франклин о попытке возвращения «I Knew You Were Waiting» (Я знала, что ты ждал), я не могу подавить хихиканье и со вздохом вылезаю из ванны. Как вообще эта песня пришла ему на ум? Она не стоила прослушивания даже во времена своего десятилетия.

Но я понимаю намек, каким бы мучительным для ушей он ни был… этот мужчина явно не обладает ангельским терпением.

Я выглядываю из-за двери ванной: я бы нисколько не удивилась, если бы обнаружила, что он в ожидании меня вломился в комнату. Но она пуста, поэтому я стремглав несусь к пижамам, выбирая выглядящий роскошным, но в тоже время удобным розовый комплект из майки и шортиков. Вытираясь и одеваясь в ускоренном темпе, я направляюсь к прилегающей двери и несколько раз громко в нее стучу. И музыка смолкает.