Unknown

Клуб Сарка набит под завязку. Для моего приятеля эта ночь, несомненно, будет прибыльной. И когда Лиззи выбивает из меня дух своим исполнением «When You’re Gone» группы Cranberries, как и ширинка, резко ставшая тесной, то странно, что я еще в состоянии поднять глаза и среди массы тел в зале заметить… Рути, сидящую и играющую в «семью» с моей семьей. Я задаюсь вопросом, знает ли Лиззи, как кто-либо из них выглядит. На меня накатывает волна тошноты.

Бегло смотрю на свою сирену, но это ничего мне не дает. После нашего небольшого разговора ее выражение лица представляет собой смесь напряженности и ужаса. Я понятия не имею: она знает, кто они такие и что находятся тут, или это отголоски нашей беседы?

— Спасибо, — еле слышно и нерешительно произносит она в конце песни. — Следующая — это классика, и мой голос не совсем подходит, чтобы исполнить ее, — шутит она, наклонив голову за секунду до того, как закончить. — Даже не уверена, знают ли эту песню мои мальчики, но в любом случае я собираюсь спеть ее. Что ж, начнем.

Ее голос начинает петь, а капелла, и он звучит так ранимо.

— Лежу рядом с тобой…

Я узнаю эту песню — «Open Arms» Journey — и задаю ритм. Я рискую, краешком глаза смотрю на нее, а ее взгляд уже сосредоточен на мне. Ее глаза сияют все ярче с каждым словом. Они говорят мне здесь о решении, которое она приняла, может быть, только что, а может еще до этого, просто не смогла признаться лицом к лицу.

— Ничего не скрывай, — Ретт вступает в такт музыки.

— Я иду к тебе, раскрыв объятия, — Джаред начинает играть на своей гитаре, придавая песни больше зажигательности и ритмичности, — надеясь, что ты увидишь…

Я прилип к ее лицу, наблюдая за каждым нюансом и изменением интонации, испытывая восторг от того, что, как я думаю, она пытается сказать мне.

— Всем большое спасибо. Вы отличная публика! — Она ждет, когда утихнут пронзительные крики. — Эта будет последней на сегодняшний вечер, и ее выбрал наш Кэннон!

О, она решает поставить меня в неловкое положение и посмотреть, что же я спою для нее в ответ. Хм-м, ни капельки не похоже на прессинг.

— Она новая. Надеюсь, все мы знаем ее, — я смеюсь, — и всем вам она понравится. Держитесь крепче. «All of Me", Джон Легенд.

Я пою так неторопливо и чувственно, как только могу, и ни разу не отвожу от нее своего влюбленного взгляда. В песне говорится все так, словно это я написал ее для Лиззи — «твой острый язычок», «таинственное исследование тебя» — идеально, от меня — ей.

Едва закончив, я направляюсь к ней, своей Лиззи, и сквозь шум отдаленно слышу, как выкрикивают мое имя. Я узнал бы этот голос где угодно, зовущее меня яркое напоминание о том, как много времени я потратил впустую. Глаза Лиззи изучают толпу в поисках звука, и когда ее взгляд останавливается на вульгарно одетой рыжеволосой девушке с подпирающими подбородок сиськами, я ощущаю, как ее тело напрягается.

— Рути? — спрашивает она шепотом.

— Да, — вздыхаю я и разочарованно провожу рукой по волосам.

— Кто те люди, с которыми она сидела?

— Мои родители и сестра. Как только я избавлюсь от нее, то представлю тебя.

— Нет, нет. Они здесь вместе с ней. С девушкой, с которой, как предполагается, ты вместе, на которой должен жениться. Не торопись. Мне нужно помочь загрузить автобус.

Она разворачивается и быстро уходит, практически срываясь на бег, оставляя меня разбираться с Брум Хильдой одному.

— Привет, детка, — заискивает она, но фальшь так и сочится с ее кроваво-красных губ. Лиззи бы никогда не надела такую уродливую гадость, чтобы скрыть истинные пристрастия в одежде, она не давит на меня и не затягивает хомут на моей шее. Брр. От этой мысли меня пробивает дрожь.

— Здравствуй, Рути, — я наклоняю голову до ее уровня. — Что ты здесь делаешь?

В ответ она пренебрежительно машет рукой, на которой по-прежнему красуется кольцо. Мне совершенно это не нравится. Конечно, именно ее отец выбрал его, принес мне и сказал, где и когда следует сделать предложение. Все же ей необходимо снять его и продолжать двигаться дальше.

— Мой великолепный братец! — Соммерлин подскакивает вверх, чтобы обнять меня. — Я скучала по тебе, и, парень, вы были на высоте! Все же девушка выставила тебя в лучшем свете, — она шутит, но, тем не менее, она абсолютно права.

Теперь нерешительно приближаются мои родители, завершая вечеринку. Ради мамы я спрыгиваю вниз, крепко ее обнимаю и целую в щеку, прежде чем пожать руку отцу и обнять его одной рукой.

— Спасибо, ребята, что пришли. Вы были не обязаны.

— Вздор! У моего сына такая активная жизнь, прям рок-звезда. Я бы не пропустила такое, — восторгается моя мама, покровительственно сжимая обе мои щеки.

— Итак, — бесцеремонно вмешивается Рути, — почему бы нам всем теперь не пойти и не поужинать? Я сомневаюсь, что Кэннон захочет сесть за руль сегодня, поэтому мы могли бы поесть, найти отель и все вместе уехать утром!

Она подпрыгивает, демонстрируя притворную оживленность, словно визжащий, действующий на нервы пудель. Я не могу решить, что из этого больше вызывает отвращение, а что дикую пульсацию в виске. Вероятно, все вместе в сочетании с ее полностью жалким бессильным положением.

— Да, — глаза Соммерлин зловеще вспыхивают. — Думаю, что выбрать уединенное местечко для обсуждений — отличная идея.

Мои родители выглядят так, словно оказались в ловушке или на ужасном теннисном матче. Их глаза мечутся от одного к другому в этой язвительной перепалке.

— Ну, вероятно, мне следует пойти и помочь группе, — объясняю я, уже отходя от них.

— Пойдем, поможем им и скажем, куда мы собираемся, — Соммерлин берет меня под руку. — Ждите здесь, мы скоро вернемся, — щебечет она нашим родителям.

— Ты что делаешь? — негромко ворчу я, когда мы отходим, оставив двоих озадаченных родителей и одну невменяемую бывшую.

— Даю втык этой суке при первой же возможности. Ведет себя с мамой и папой, как ни в чем не бывало, будто не она в тайне перетянула трубы, а потом выкинула тебя на обочину. Ох, черт, нет. Поняла. Ты поделился этим только со своей сестрой, братишка. Итак, ты влюблен в эту драгоценную маленькую певицу или просто хочешь залезть к ней в трусики?

Я резко останавливаюсь.

— Посмотри на меня, Сом.

Из-за моего сурового тона она становится похожей на побитого щенка.

— Я безумно и навечно влюблен в нее. Никогда не говори о ней так. Хорошо?

— Да! — она подпрыгивает вверх-вниз и хлопает в ладоши. — Я знала! Раскаленная химия. Я могла видеть это даже оттуда. Она красивая, хотя и не подозревает об этом, да?

— Соммерлин, помолчи. Мы на месте.

Я с безумством ищу инструменты, а затем снаружи их самих. Ничего. Автобуса снаружи больше нет. Они уехали, оставив меня. Я застрял здесь. Почему, черт возьми, люди всегда поступают так со мной? Я вытаскиваю телефон и звоню Лиззи. И попадаю прямо на голосовую почту, поэтому в спешке, словно мои пальцы горят, пишу ей сообщение.

Горячий Взломщик: Где вы? И почему ты просто оставила меня? Это совсем, мать твою, не круто.

Обычно я незамедлительно получаю ответ, но после того, как я несколько бесконечных минут непрерывно смотрю в свой телефон, как какой-то безнадежный неудачник, я решаю ненадолго умерить свой гнев. Но при первой же возможности собираюсь преподать ей урок.

С виноватым мучительным вздохом я веду Соммер обратно к нашим родителям… и да, она тоже все еще здесь.

— Готовы идти?

Рути улыбается (если, конечно, змеи улыбаются), украдкой подходит ко мне и берет под руку, несомненно, почувствовав, как меня передернуло. Когда я пытаюсь отстраниться, она, не меняя выражения своего лживого лица, в предупреждающем жесте незаметно впивается своими когтями прямо мне в руку.

— Готовы, — бурчу я.

— Превосходно. Как насчет суши-бара, который я видела через три дома отсюда? — предлагает она.

Все Блэквеллы соглашаются ради всеобщего мира и волочатся позади нашего грозного лидера.

Что ж, сегодняшнее выступление прошло гладко, но не в лучшей версии, по ощущениям ничего схожего с чувством расслабленности, когда нежишься в прохладной голубой воде в знойный летний день. Думаю, это было больше похоже на то, как, спасая жизнь, вы гребете в приливной волне, кишащей акулами!

Конечно, я должен был догадаться, что Рути может появиться. Она живет недалеко отсюда, знает Сарка и, к тому же, следит за моей страницей в Фейсбуке, к которой я ни разу не прикоснулся. Поэтому даже не знаю, чему я удивляюсь.

Почему не удалить свой аккаунт на Фейсбуке, спросите вы? Но дело в том, что не я создавал его, и я не знаю пароль.

Соммерлин и мама устроили ей взбучку сегодня. Такой ядовитой злобы с их стороны я прежде никогда не видел. Отец, как и я, сохранял молчание. Когда три женщины выпускают коготки, стоит отойти и прикрыть яйца.

Я не жестокий человек, но Рути сама напросилась. Она же не думает, что мои родные поблагодарили бы ее за то, что она оставила меня посреди глуши без телефона и возможности вызвать помощь? И, да. Моя сестра уже растрезвонила маме о другом тяжком преступлении Рути. Пытаешься лишить эту женщину внуков? Не очень разумно, кролик.

Но нет, принцесса, убежденная своим отцом в том, что она восхитительна и безупречна, мисс Рути заявилась, полагая, что я сохранил в тайне ее маленький грязный секрет, и буду вести себя как ни в чем не бывало перед своей семьей.

Вот что получаешь за такие мысли.

Светлая сторона? Что-то подсказывает мне, что она не придет на завтрашнее выступление.

Но ничего из этого не имеет значения, кроме того факта, что я вернулся к пустому автобусу, автобусу, который я наконец-таки нахожу переставленным от бара на стоянку для фургонов вверх по дороге. Не знаю даже, кто и для чего это сделал. Я просто был благодарен, что наконец нашел это чудовище, которое было сложно не заметить. Но только до тех пор, пока не понимаю, что здесь пусто. Здесь никого, и нет никакой записки.