Взрывная волна выбил из окон все стекла; мерседес превратился в огненный шар, завыли сигналы тревоги других машин, припаркованных на улице. Ноги подо мной подломились. На галерее раздались чьи-то шаги.

- Матеотти?

Ответа не было. И тут же меня охватил страх. А вдруг Матеотти участвовал в заговоре? А вдруг моим противником был ни кто иной, как Вольпони? С пистолетом в руке и с сумкой с ноутбуком на плече я выскочил из квартиры и помчался в сторону неосвещенной лестницы.

- Стой, Альдо, не будь идиотом, - прозвучало за спиной и откуда-то сверху. Я узнал голос Вольпони. Откуда он тут взялся? Понятно! Заговор! Заговор!!!

Я только прибавил скорости. И вот я уже на первом этаже. Тут в двери со стороны двора увидал мускулистую фигуру. Да, это был Матеотти. Он протягивал ко мне руку… Дорогу загораживает! Я выпалил: раз, два, продолжая стрелять, пока обойма не опустела.

Чувство реальности я утратил совершенно. Внезапно на всей лестничной клетке загорелись лампы, я увидал, что во всех дверях стоят люди и приглядываются, как я стреляю в не известного им человека. Тут я пришел в себя. Лишь теперь до меня дошло, что в руках у охранника никакого оружия не было. Боже милосердный, я убил безоружного! Я повернулся в сторону сбегавшего вниз Вольпони. Только Сандро не бежал, он летел! Некая сила выкинула его за перила площадки четвертого этажа. Размахивая руками, он рухнул прямиком на фигуру гнома, стоявшую посреди фойе. Удар. Вопль вице-министра затих. Сделалось тихо. Я видел взгляды людей, пригвождающих меня к месту, они были полны немого обвинения.

- Убийца! – пронзительно взвизгнула растрепанная старушка.

Больше я ждать не стал и выскочил на улицу. Толпа прохожих собралась возле взорванного автомобиля. Под моими ногами валялась искривленная в гримасе отчаяния оторванная голова тряпичного паяца со стойки. Я пнул ее и побежал против течения набегавших отовсюду зевак. Выли сигналы карет скорой помощи, в любой момент можно было ожидать полицию. На Венецианской Лестнице я притормозил и спрятал пистолет в карман. На плече все так же была сумка с ноутбуком. Похоже, я схватил ее инстинктивно… На Виа Фаринария я вмешался в толпу туристов, пригладил волосы… В своем светлом костюме я походил на серьезного бизнесмена, который как раз вырвался из офиса на ранний ленч.

Тысячи мыслей пролетали через голову. Лишь сейчас до меня дошло, что я очутился в самой настоящей западне. Моника в госпитале. Торрезе и Вольпони мертвы, Матеотти в приступе паники застрелил я сам. И теперь-то я никогда не узнаю, были ли у него в отношении меня какие-то нехорошие намерения.

- Только спокойно, только спокойно, - повторял я сам себе. – Какой-нибудь выход найдем. Врачи докажут, что ты был в состоянии шока, пережил очередное покушение на себя, опять же, был свидетелем страшного убийства…

Из телефонной будки на Пьяцца дели Тритони я позвонил Проди.

- Привет, Анджело, все немного затянулось, - говорил я максимально спокойным голосом. – Можешь дать трубку Липпи?

- Его еще нет, - сказал Проди, - зато уже прибыл тот профессор… как его там… Кардуччи, сейчас приглашу его к телефону.

- Так ведь Сальваторе с тобой, - сообщил Уго, удивившись моему вопросу.

- Со мной? Откуда такое предположение?

- Звонил твой водитель, Франко, так он сказал, что они вместе едут за тобой в Старый Город. Или что-то случилось? – в голосе Кардуччи можно было слышать беспокойство.

Я не знал, рассказывать ли ему о том, что произошло, как в друг в перспективе улицы увидел тормозящие с писком шин две полицейские машины, заблокировавшие всяческое движение. А быстро как действуют, подумал я, как будто их предупредили, будто бы что-то может произойти. В любой момент они могут подъехать и к Проди.

- Дай-ка мне еще адвоката, Уго, - попросил я, когда же Проди взял трубку, я выпалил: - Все еще хуже, чем просто паршиво. Если тебе дорога жизнь, никому не вспоминай про завещание. У нас была встреча по вопросу какого-то подарка Монике…

Тот еще пытался что-то сказать, но я уже повесил трубку. Полицейские, вышедшие из патрульных машин, направились вверх по улочке, систематически заглядывая во все магазины и лавчонки. Стараясь обуздать нарастающую панику, я вышел из будки и повернулся к ним спиной. Передо мной был фонтан, группка осматривающих старый город монашек, пара пенсионеров, играющих на лавке в шахматы. И мощного телом нищего, изображающего из себя слепца, надписью на картонке: "Ветеран Иностранного Легиона просит вспомоществования".

Со стороны улочек, идущих вверх, тоже доносились сирены патрульных автомобилей. Петля стискивалась. Выхода у меня не было. Я подошел к нищему. Тот повернул ко мне лицо в черных очках.

- Помоги мне, Тото. Пожалуйста, - сказал я, стаскивая с запястья золотой "патек".

ЧАСТЬ IV

17. Подземелья Розеттины

С огромным трудом работающие дворники не справляются с удалением потоков воды, заливающих лобовое стекло. Вижу руки, судорожно стиснутые на руле. Ежесекундно резкие движения: тормоз, газ, тормоз, газ… (Я за рулем? Погодите! Но ведь у меня даже нет прав!) Нечто кричит внутри меня: "Притормози, придурок!" Очередной поворот, снижаю скорость до тридцати километров в час. Все равно – очень быстро. Машина чуть ли не трется о барьер. А внизу обрыв. Слава Богу, у меня имеется ABS (А что это такое. ABS?). Снова вверх… В проливном дожде мало чего видать, какие-то ровные зеленые кустики. Виноградники! Где же я нахожусь? Сноп света из фар вылавливает дорожную таблицу: "Анзер – 7 км. Кран-Монтана – 24 км". Кран-Монтана. Черт подери, так я в Швейцарии? Чего это меня сюда занесло?

Отрезок прямой дороги. Резко ускоряюсь. Слышу какой-то голос, повторяющий: "Ты должен быть на рассвете!". Сколько там еще до рассвета…

И тут на обочине вырастает какая-то фигура в капюшоне. Ч-ч-черт! Вжимаю педаль тормоза до пола. Удалось. Фигура махает руками. С дороги! Никогда не подсаживаю едущих автостопом. Чувствую, что у меня трясутся руки. Голова лопается. Похоже, я ехал целую ночь. Дождь прекращается, включаю дальний свет. Фары через пару витков серпантина вылавливают в темноте светлую фигуру. Высокий, горбящийся мужчина в белом. Идет медленно. На плече несет крест. Я что, сплю? Рууки отпускают руль, машина срезает поворот…

Я просыпаюсь. Вокруг смрадный мрак. Где это я? Слышу низкое похрапывание и высокое воркование. Понятно, это Тото и Рико. Я что, отскочил назад во времени? Или на очередном уровне сна? Щиплю себе руку, возвращается порция воспоминаний: небольшая площадь с фонтаном Трех Тритонов. Моя просьба. Молниеносное решение Тото. Он сбрасывает черные очки и, ковыляя на одной ноге (вторая искусно подвязана, чтобы походить на культю), тащит меня в ближайший храм. Через неф и ризницу попадаем на внутренний дворик, правда, там дорогу нам преграждает закрытая калитка, но у готового ко всему Тото к ней имеется ключ. Канализационный колодец… Несколько секунд моего колебания. Тото глядит на мой замечательный светлый костюм.

- Оно и правда, жаль пачкать такой пафосный сьют, - бурчит он себе под нос. – За него мы могли бы иметь курево и бухло до самой осени.

Голоса и стук сапог доносятся уже изнутри церкви. Мусора!

- Нечего жалеть костюмы, когда за человеком идет погоня, - произносит тираду нищий и вскакивает в колодец. Я за ним. Засовываем за собой крышку. Тото зажигает фонарик. Какое-то время мы бодро маршируем. Поворот, перекресток. Нищий сопит от усилия и не реагирует, когда я пытаюсь его поблагодарить. Похоже, со мной он разговаривать не желает. Где-то через час похода останавливаемся. Тото указывает на ступеньки, ведущие наверх.

- Так ты попадешь на парковку супермаркета, - без лишних слов инструктирует он меня.

- Но я не могу выйти. За мной гонятся.

- А мне на это насрать, - отвечает Тото. – Нам известно, кто ты такой, синьор Гурбиани! Самая паршивая свинья из всех тех, - указывает он головой наверх, - что превращают мир в преисподнюю.

- Так я же не Гурбиани, я…

- Вот не пизди! Вали отсюда.

- Но ведь час назад ты мне помог.

Тото вытаскивает из-за пазухи "патек", освещает его лучом фонарика.

- Красивые часики.

- Ладно, предлагаю бизнес. Я могу сделать так, что ты станешь богат. Никогда не будешь ни в чем нуждаться. Бросишь эту жизнь.

- А тебе известно, хочу ли я этого? – спрашивает он меня. – А вдруг я уже был богатым. Это перед тем, как моя старуха ушла от меня, а я начал пить… Теперь-то я, по крайней мере, свободен.

- Так что, ты мне не поможешь?

- Разве я сказал, что не помогу. Только ведь нас трое.

- Нормально.

- А что ты можешь нам дать?

Он освещает меня, я же перетряхиваю карманы, вытаскиваю бумажник. Наличности немного. Но тут взгляд нищего вылавливает блестящий пластиковый прямоугольник. Тото изумленно свистит.

- Бриллиантовая карта Евробанка. Блин горелый! О чем-то таком я слышал только в легендах. Так ты и вправду король.

- Я никогда ею не пользовался, - откровенно признаюсь я. – И, честное слово, даже не знаю, что она мне дает.

- Не знаешь? – Тото с подозрением присматривается ко мне. – Э-эх, богачи. Все дает. А она не заблокирована?

Карта не была заблокирована. Это я проверил, выбравшись наверх. В ювелирном магазине я наделал покупок миллиона на два евро. Крутящиеся вокруг меня продавцы не видели во всем этом ничего подозрительного. Из средств массовой информации лицо Гурбиани, современного набоба, им было известно. Один только продавец, с чувствительным обонянием, подозрительно обнюхивал меня, чувствуя, похоже, вонь канализации. Меня это достало.

- Каждому случается пернуть, - заявил я, глядя ему прямо в глаза.

Направляясь к лифтам, мне нужно было пройти мимо витрины с телевизорами. Я сразу же почувствовал себя будто в кабинете с зеркалами. Со всех экранов на меня глядело лицо Гурбиани. А диктор возбужденно рассказывал о преступлении, случившемся в Старом голоде. Я молниеносно свернул к лестнице, ведущей в гаражи.