— Сейчас я выстрелю. Ты живо заряжай второй и клади третий снаряд сюда, чтоб был наготове, а сам беги в. окопчик. А куда же ты?

— Выстрелю этот третий, если успею. Ну, готово?

Ниеминен не спускал глаз с Кауппинена, когда

тот брал танк на прицел. Он действовал сосредоточенно и спокойно, но в лице не было ни кровинки. Вдруг пушка подпрыгнула, и раздался выстрел, от которого чуть не лопнули барабанные перепонки. Ниеминен привстал, чтобы посмотреть; но Кауппинен заорал:

— Да ну же, заряжай! Черт!.. Некогда ведь!

— Ниеминен втолкнул новый снаряд на место, достал и положил наготове следующий и оглянулся. Теперь можно отбежать и укрыться, но что ребята скажут? Оставил пушку первым! Нет, не будет этого!

Кауппинен старательно прицеливался. Тут он увидел, что башня танка, по которому он только что стрелял, поворачивается в его сторону, словно выискивая что-то. Может быть, в танке не заметили, откуда по нему стреляли. «Сейчас он увидит», — пронеслось в мозгу Кауппинена, и он выстрелил.

В боку танка вспыхнуло, раздался мощный взрыв, и высоко взметнулся огненный столб. Сзади, из-за горящего танка, показались и другие машины, их пушки были направлены прямо на кустарник. И в следующий миг они сверкнули пламенем. Койвисто и Кауппинен едва успели броситься на землю, как снаряды уже разорвались — один перед самой пушкой. Кауппинен только теперь заметил Ниеминена, все еще стоявшего на месте, и заорал на него:.

— Заряжай по новой, быстро!

Он вскочил и снова стал целиться. Танки ушли под прикрытие горящей машины. Он выстрелил, но опять мимо. Плотный земляной столб взметнулся позади танков.

— Снова заряжай!

Койвисто видел, что обстановка складывается крайне неблагоприятно. Противник может обстреливать их из надежного укрытия, так как из-за горящего танка видны только верхушки башен. Он побежал к ровикам и крикнул:

На помощь! Орудие перенести в безопасное место!

В это время Кауппинен выстрелил четвертый раз и бросился на землю. У него опять получился перелет. Но и противник сделал перелет. Снаряды с воем пронеслись над головами. Пыль и черное пламя от горящего танка ограничивали видимость и мешали прицеливаться. Ниеминен успел снова зарядить, но тут прибежал фельдфебель с остальными. Начали перетаскивать пушку. Вдруг у Хейккиля щека залилась кровью, и он упал на колени. Пехота противника была уже так близко, что могла обстреливать из автоматов. Койвисто бросился на свой наблюдательный пункт.

— Занимайте позицию здесь! Цепью! Быстро! — кричал он звонким от волнения голосом и вдруг выругался, наверное, впервые в жизни, оттого что не подумал обзавестись автоматом. У него был пистолет «Суоми». Он только выхватил пистолет из кобуры, как снаряд танковой пушки разорвался у него внизу живота. Но этого фельдфебель Койвисто уже не успел осознать.

Все произошло мгновенно на глазах у ребят, но сейчас не было времени раздумывать над случившимся. Атакующий противник быстро приближался с криком «ура». За первой цепью, как волны, следовали новые и новые. Кауппинен уже строчил из своего автомата. Потом Хейно нажал на спуск и стрелял, пока не опустошил весь диск. Отступление и бегство через открытое поле означало бы верную гибель. Поэтому они словно вросли в землю и встречали противника мощным свинцовым дождем. И противнику пришлось залечь. Танки больше не стреляли по кустам. Они устремились к финским окопам, ведя за собой пехоту.

Ниеминен склонился над Хейккиля и растерянно твердил:

— Ты доберешься один? Я не могу, понимаешь, уйти! Ну, попытайся ползти, а я должен вернуться!

— Иди, иди! — вскрикнул Хейккиля, зажимая ладонью раненую щеку.

— Иди, — я сказал! — взорвался он, видя, что Ниеминен колеблется.

Хейккиля начал приходить в себя от удара, которым был оглушен, и видел, насколько положение серьезно. Никто из них не мог убежать отсюда. Волей-неволей надо драться. Ниеминен вернулся с автоматом на позицию. А Хейккиля прижался к земле, слыша, как над ним повизгивают пули. Потом он пополз по-пластунски, благополучно добрался до леса, а там вскочил и побежал, как будто за; ним гнались. Навстречу попался незнакомый унтер-офицер с «фауст-патроном» на плече. Солдаты тащили немецкую противотанковую пушку. Другие несли через лес тяжелый пулемет. Вид у Хейккиля был, наверно, довольно страшный, потому что все встречные испуганно оглядывались на него.

У пушки в это время ребята стояли насмерть. Автоматы трещали, винтовки стреляли взахлеб. Саломэки, укрывшись за камнем, лихорадочно заряжал автоматные диски и только бормотал:

— Ай, святая Сюльви, ай, святая Сюльви!..

Пули свистели над самым ухом, но Саломэки, как машина, распечатывал пачки патронов и наполнял диски один за другим. Кауппинен командовал.

Сундстрём лежал в ивняке с винтовкой и старательно прицеливался. Сейчас и он был серьезен. Первая волна атакующих прижалась к земле и вела стрельбу. Но за нею шли новые цепи пехоты. Сундстрём прицелился и выстрелил. В тот же миг по кусту хлестнула автоматная очередь. Сундстрёма оглушительно ударило по голове, и он упал ничком. Вскоре он, однако, пришел в себя и ощупал голову. Стальная каска была цела, только вмялась на затылке. Мало-помалу выражение испуга на его лице сменилось растерянной улыбкой. «Значит, я еще жив! Удивительно, но факт!»

Он ползком перебрался на другую сторону куста и старался не слишком поднимать голову.

Младший сержант Саарела занял позицию чуть в стороне от остальных и вначале стрелял из пистолета. Но когда непосредственная опасность миновала, он осторожно огляделся, достал из хлебной сумки кусок фанеры, зажал между рукой и дулом, пистолета и выстрелил, стиснув зубы. Крик, вырвавшийся у него, был неподдельным, так как пуля раздробила кость и оставила большую рваную рану. Саарела пополз, показывая соседу по цепи, что ранен в руку. Но тут вдруг автоматная очередь пристрочила его к земле. Так кончилась попытка кавалера железного креста. пробраться к «своим».

Это видел Хейно, который все время присматривал за младшим сержантом. «Куусисто смылся, но уж этого я не прозеваю!» — думал он. Теперь, когда больше некого

стало караулить, Хейно вдруг почувствовал раскаяние. «На кой ляд мне все это нужно? Самого-то ведь подмывает драпануть хоть на край света!.. Но я, правда, не вояка и никогда не был лахтарем».

Он лежал за большой каменной глыбой. Здесь пули не доставали, если не поднимать головы. Улучив момент, он быстро взглянул на предполье и снова приник к земле. Патроны кончались. Надо было беречь их на самый крайний случай.

Ниеминен и Кауппинен поступали точно так же. Саломэки только что крикнул, что он зарядил последний диск и больше патронов нет. Скоро им не останется ничего иного, как сдаться или умереть. Сзади на флангах шла непрерывная стрельба. Там неприятель подошел вплотную к окопам. Кауппинен прислушивался к шуму боя и думал, как бы суметь незаметно отойти к своим. Скоро уж не о чем будет и думать, когда противник ворвется в окопы с пулеметами. Тогда останется единственная возможность.

— Двоим с автоматами надо остаться здесь, для прикрытия, а остальным потихоньку отходить! Я остаюсь! Кто со мной? — крикнул Кауппинен. Долго не было слышно ответа. Наконец Ниеминен крикнул:

— Отходите незаметно! Я останусь с Реской прикрывать! Эй, Саломэки, все диски сюда!

И вдруг Саломэки отозвался с дикой радостью:

— Бродяги! Ай, святая Сюльви! Спасение! Идут к нам на подмогу! Пулемет, нет, два пулемета! Наша пехота прет сюда, братцы! Много пехоты!

Скоро они увидели солдат, ползущих между кустов. Ниеминен почувствовал, как комок подступил к горлу, и оглянулся на Кауппинена, но перед глазами встала туманная пелена. Кауппинен лежал за кочкой, упершись в нее лбом, и беззвучно плакал, вздрагивая всем телом.

Среди тех, что подошли к ним на подмогу, был командир пехотного полка, полковник Ларко. Опираясь на палку и сильно хромая, он вышел почти на опушку кустарника и поднес бинокль к глазам. Это был коренастый крепыш, о бесстрашии которого ходили легенды. Говорили, что полковник никогда не кланялся, какой бы ни был артобстрел, и что он всегда был там, где труднее всего. На днях Ларко был ранен осколком в ногу, но не пошел на перевязочный пункт. Подоспевшему на помощь санитару, который хотел вынести полковника, пришлось тут же на месте извлечь у него осколок щипцами и наложить повязку.