Я вцепляюсь в его волосы и разрываю наш поцелуй.

— Скажи мне, что у тебя есть презерватив. Пожалуйста, скажи мне, что ты его взял.

Он улыбается в явном смущении.

— Я знаю, что нужно делать.

Он лезет в задний карман и вытаскивает бумажник.

— Значит, ты подготовился, — говорю я.

Джейс улыбается и протягивает мне кошелек.

— Я решил, что лучше иметь один, вдруг ты решишься, а я не хочу больше ждать. Я просто не знал, что это будет так скоро. Черт, не то чтобы я жалуюсь.

Я улыбаюсь, беру его кошелек и вытаскиваю блестящий серебряный пакетик. Кладу бумажник и презерватив на кровать рядом с нами. Джейс бросает на него взгляд, затем снова на меня и резко поднимается. Я все еще лежу на кровати, глядя на него. Он начинает расстегивать свою рубашку. Двигается так быстро, как только может. Боже, он настолько сексуальный. Даже стоя в черных брюках с кожаным ремнем и белой рубашке, он выглядит аппетитно. Джейс стягивает рубашку, выставляя напоказ загорелую кожу и подтянутое тело. Я смотрю, как он раздевается, а он тем временем наблюдает за мной. На меня накатывает страх и напряжение. Когда он вынимает ремень и снимает брюки, я глубоко сглатываю. Темно-серые трусы топорщатся спереди, показывая мне, как сильно он хочет меня.

Джейс запускает пальцы под резинку трусов и тянет их вниз, а я продолжаю смотреть. Не испытываю ни капли смущения и совершенно не чувствую необходимости уклониться от зрелища идеального голого мужчины передо мной. Каждая его часть — моя. Джейс молча хватается за нижний край моей футболки и с легкостью тянет ее вверх над головой. На мне остается белый бюстгальтер, и я по-прежнему лежу неподвижно, позволяя ему продолжать раздевать меня. К счастью, у моего бюстгальтера застежка спереди. Он расстегивает его и тянет в стороны. Медленно наклоняется и целует каждую грудь. Глубоко вздыхая, я закрываю глаза и поворачиваю голову в сторону. Его теплый рот на моих сосках, и я чувствую себя невероятно.

Уделив внимание груди, он целует центр моего живота, опускаясь ниже, пока не достигает пояса штанов для йоги. Он не останавливается там. Ведет носом вниз по тонкому хлопковому материалу. Скользит с небольшим давлением, а потом наклоняется и целует меня в самом сокровенном местечке. Это слишком интимно, хотя я все еще в штанах. Джейс протягивает руки и стягивает их вместе с моими трусиками до колен. Затем тянет их вниз и кидает на пол.

Я полностью открыта для него. На мне нет ни одного предмета одежды. Есть только мы, Джейс и Джесс. Немного отодвинувшись, он начинает изучать мое тело своими руками. Мурашки быстро следуют за его прикосновениями. Он наклоняет голову ко мне и начинает снова целовать меня, а его руки продолжают свое исследование. Когда он скользит рукой между моих ног, я понимаю, что он собирается сделать. Как только я чувствую его палец, испускаю стон и в перерывах между поцелуями шепчу:

— Пожалуйста....

Джейс отвечает на мой призыв, и одним ловким пальцем входит внутрь меня. Я выгибаю спину и чувствую давление руки. Джейс двигает пальцем, и жар растет внутри меня с каждым движением.

— Я так люблю тебя, — шепчет он напротив моих губ.

Затем он кружит по клитору, чуть не отправив меня за грань невозврата.

— Я хочу тебя, пожалуйста. Я не хочу ждать еще минуту, — умоляю я.

Не говоря ни слова, он разрывает наш поцелуй и тянется за презервативом. Я забираю его и разрываю упаковку. Джейс перекатывается на спину. Как только я раскатываю презерватив на его члене, он, не теряя времени, переворачивает меня, разводя мои ноги коленом. Затем целует меня в губы, протягивает руку и направляет член в меня, наблюдая, как наши тела впервые соединяются с тех пор, как мы потеряли друг друга. Он медленно толкается на всю длину, а потом сам ложится на меня сверху, прежде чем продолжает входить в меня. Джейс занимается со мной любовью так, как это может делать только он. Каждым толчком в мое тело он любит меня. Каждым шепотом в мое ухо он любит меня. Каждым поцелуем он любит меня.

Наша кожа влажная от пота и с каждым движением наши тела скользят друг по другу. Это опьяняющее чувство. Наши движения томные. Жадные и голодные. Накатывает так много ощущений сразу. Я начинаю стонать и кричать, царапаю его спину, мое освобождение похоже на лавину, это лучший секс в моей жизни с любовью всей моей жизни. Когда Джейс приближается к разрядке, он не сдерживает себя, и звуки, стоны и слова заполняют комнату.

Мы лежим рядом друг с другом, пытаясь перевести дыхание. Я поворачиваю голову в его сторону и вижу, что он смотрит прямо на меня. Мы оба улыбаемся. Это было прекрасно, и мы оба признаем это, не говоря ни слова. Это все, что необходимо, и все, на что мы надеялись. Мы вернулись в те отношения, где мы принадлежим друг другу. Вместе навсегда.

Мы приводим себя в порядок, а потом, обнявшись, лежим в кровати под одеялом. Все, что случилось между нами, было удивительным, и дело не только в сексе. Джессика — мое будущее, и с этого дня, что бы ни случилось, я буду любить ее.

— О чем ты думаешь? — шепчет она с удовлетворением в голосе, смотря на меня сонными глазами.

Я протягиваю руку, убираю прядь от ее лица и заправляю за ухо.

— Я думал о том, как ты прекрасна и как мне повезло.

Она мягко улыбается.

— Нам обоим повезло.

Я наклоняюсь и нежно целую ее в щеку, глядя в ее лицо.

— Я никогда снова не стану принимать тебя как должное. Ты моя навеки. Я буду бороться, чтобы ты была со мной, несмотря на любые препятствия, которые будут у нас на пути.

Она целует меня в ответ.

— Ты не должен сражаться за меня, Джейс.

Минута молчания пролетает между нами. Я провожу пальцем по ее носу, затем очерчиваю контур губ и шепчу:

— Я знаю, что не должен. Я хочу этого.

Она качает головой.

— Нет, ты не должен бороться за то, что уже принадлежит тебе. Я была твоей с той минуты, как ты поднял меня с грязной земли. Я никогда не хотела, чтобы ты боролся за меня. И мне не нужно, чтобы ты боролся за меня. Я хочу только, чтобы ты сражался вместе со мной. Это все, что мне нужно от тебя.

Мое сердце наполняется восхищением, любовью и благодарностью к этой женщине. Она, возможно, была искалечена и нуждалась в исцелении, но, черт, именно она исцелила меня. Я никогда не знал любви ни от кого, кроме моей сестры, пока не появилась Джесс, но это был совершенно другой вид любви. Из моего профессионального опыта, я знаю, какой ущерб может быть нанесен ребенку родителем противоположного пола. Самый влиятельный человек в жизни девочки — отец, самый влиятельный в жизни мальчика — мать. Хотя я, конечно, не могу утверждать, что за каждый неверный выбор в моей жизни я должен винить свою мать.

Сейчас я твердо верю, что у всех в жизни есть выбор. Мы можем разрешить нашему прошлому сломать нас или постараться построить будущее. Мы можем злиться из-за того, что прошлое тянет нас назад, или же позволить ему поглотить нас. Я много раз позволял ему захватить меня, но сейчас я выбираю гнев. Наверное, вместо того чтобы бороться за Джесс, мне нужно бороться за себя самого, так же как она борется за себя, а вместе мы сможем бороться за наше будущее.

— Я могу это делать, — уверяю я ее.

— Я знаю, что ты можешь, — признает она.

Я обнимаю ее и притягиваю ближе к себе. Целую глаза, щеки, кончик носика и говорю:

— Никогда больше я не буду принимать все это как должное, и никогда больше не буду бороться в одиночку. Теперь мы есть друг у друга.

— Одна из моих любимых поэтесс написала о принятии происходящего как данность. Я записала ее слова на бумажке и на пробковой доске, которую медленно превращаю в доску визуализаций, — говорит она.

Я поднимаю брови. Это не похоже на нее.

— У тебя есть доска визуализации? Мило.