Поиск
* * *
Умерщвленные разлукой,
Мерно падают столетья.
Кажется такою мукой —
Вдох на грани диколетья…
В мире пусто, в небе жарко.
Мы не вместе, мы — одни…
Из прозрачной пряжи Парки
Я выдергиваю дни.
Этот — влево, этот — вправо,
Этот — добрый, этот — злой.
Неприкаянная слава
Под трагической золой…
Невостребованность ночи,
Ибо — некого любить.
Косу, ножницы ли точат?
Все понятно без пророчеств.
После — траур многоточий.
И вообще…
была ли нить?
* * *
Чужая женщина со мною пьет вино
Неторопливо, нежась и смакуя.
Своих стихов нигде не публикуя,
Она меня простила… И давно
Забыла все, чем пламенный накал
Осенних листьев возвышал эпоху.
А опустевший розовый бокал
Взамен напитка наполняет вздохом.
Я чувствую, как винные пары
Густым дурманом отупляют разум.
Так страстно любят плаху топоры,
Ее целуя в стоне, до экстаза…
И так могилу начинает бить
Ознобом жажды алчущего воя,
А женщина, сумевшая — убить…
Тихонько плачет.
Дай ей бог
покоя…
* * *
Не умирай, ландграф…
Густая ночь
Над гробом встала, как над колыбелью…
И, обожженный ржавою купелью,
Дорожный ужас порождает дочь.
Ей имя — Смерть. Ее глаза белы,
В ее устах беззвучно бродит имя…
Твое, ландграф.
И сталь из-под полы
Дурманно бредит ранами косыми…
Ее ладони тянутся к теплу,
Ей не забыть хрустящий привкус плоти.
И, медленно отцеживая мглу,
Она идет по следу…
На болоте
Едва горят гулящие огни.
Твой конь, ландграф, покоится в трясине.
Все кончилось. Чешуйкою брони
Ползет луна на почерневшей сини.
О чем печаль?
Твоя душа мертва.
Любой герой есть нравственный калека.
Зачем твоя шальная голова
Так льнет щекой к щербатой плахе века?
Не умирай, ландграф…
Ты слышишь смех?
Ты видишь тех, что развалились в ложах?
Как пахнет псиной соболиный мех
Заезжих королев с холодной кожей…
Весь смысл игры — не в выборе ферзя.
На дисбаланс меж черным и меж белым.
Поставить жизнь, как правило, нельзя.
Свою нельзя.
Твою — поставят смело!
Поторопись, уже второй звонок.
На плечи плащ, зализанный ветрами…
И Тьма призывно ластится у ног,
И пыль иллюзий в одряхлевшей раме,
И боль…
Тупая, с левой стороны.
Твоя любовь теперь тебя не любит.
Шаг — до обитой войлоком стены…
И дождь по нервам монотонно лупит.
Не умирай, ландграф…
Корявый слог
Скупых доносов ближе к укоризне.
Перешагни.
Перелистни листок.
Пусть мир прогнил, а ты устал от жизни.
Но, отражаясь в пламени свечей,
Твоя судьба пригрелась в ожиданье
Насмешливого блеска на Мече,
Хранящем
непонятное
молчанье…
* * *
Я уезжаю в Дождь.
И вот ночной вокзал
Встречает вечер, вымытым до блеска.
Луна, раздвинув тучи-занавески, дробится в лужах тысячей зеркал.
Дождь льет, и льет, и льет смывая все подряд:
Окурки, мусор, пыль, песок и пепел…
На буйство струй под удивленный лепет
Лишь фонари сутулые глядят.
Обычная холодная вода с рыдающих небес,
Как божий гнев… Любой второй прохожий
Его так тонко ощущает кожей,
Что суеверно шепчет: «Я — не бес!»
Но молний нет как нет…
Нет грома. Благодать
прозрачной негой лечит… Души — настежь!
Любовь и дождь — непревзойденный пастиш
Времен, эпох, событий… Что считать?
Бессмысленно… дай смыть природному врачу
С лица — тоску, а с памяти — упреки,
пустые звуки, пошлые намеки,
Все эти «не люблю!» и «не хочу!»,
И быт, и быль, и боль, растерзанные сны,
Обиды, ссоры, замершие руки,
Неправду слов, безудержность разлуки,
Неверие в предчувствие весны.
Забыть… Две ложки коньяка добавить в кофе,
Но… прежде чем осмотришься окрест,
Под твой недорогой нательный крест уже готовят место на Голгофе.
Ты смотришь в Дождь, и тоже не до сна…
Оденем лес туманной пелеринкой
И двум еще не выпавшим дождинкам
Дадим украдкой наши имена…
* * *
Я шагаю по подсохшей корочке ожога.
Легкий укол и сукровица проступает сквозь трещины.
Боли никогда не бывает слишком много,
Но самая страшная — даруется рукой женщины…
Причем любимой.
Только любимой, единственной на земле…
Возможны вариации, но без этого чувства
Еще можно выжить, выпрямиться в седле,
Выломать тело до тихого костного хруста.
Пустить коня, именуемого Судьбой,
Вскачь по выжженной душе, чтобы горячий пепел
Взвился вверх, наполнил легкие ворожбой
И скомкал горечью строчек прощальный лепет.
Ты — любишь.
Я — люблю.
Разве это причина
Для того, чтобы вечно быть вместе?
Где был светлый лик, там сейчас личина
И прогорклый вкус ежедневной лести…
Если такое допущено богом на небесах,
Значит, это — крест и расплата за вечность — близко…
И ты когда-нибудь тоже почувствуешь тот же страх
За жизнь,
приравненную к выцветшей
долговой расписке…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: