Чарльз П. Сноу

НАСТАВНИКИ

КОРИДОРЫ ВЛАСТИ

Романы

Наставники. Коридоры власти i_001.jpg

Наставники. Коридоры власти i_002.jpg

Предисловие

1

Когда оглядываешься назад, на годы, пройденные после окончания второй мировой войны, и задаешься целью взвесить и сопоставить все написанное за это время писателями Великобритании, начинаешь лучше понимать значение Чарльза Сноу, хранителя лучших традиций классического английского реализма и в то же время новатора, художника своей эпохи, отмеченной стремительным и победоносным развитием научно-технической революции.

Несмотря на многочисленные другие интересы, Сноу всегда стоял на страже реалистической эстетики, выступая — порой в пылу полемики даже несколько односторонне, но всегда убежденно — против тех писателей довоенного времени, которые посягали на устои реализма, а то и объявляли ему (как в свое время В. Вульф) решительную войну[1].

Со временем биографы Сноу отметят поразительное многообразие деятельности и интересов этого необыкновенного человека, соединившего в себе государственного и общественного деятеля, выдающегося ученого, большого художника слова и литературного критика.

Детство и юность Чарльза Сноу (он родился в 1905 году) довольно точно изображены в романе «Пора надежд», а также в некоторых эпизодах «Уснувшего разума» и «Завершения». Семья, в которой он родился (как и семья Льюиса Элиота, от лица которого ведется повествование в названных книгах), не была состоятельной, и университет будущему писателю удалось окончить лишь благодаря выдающимся способностям, обеспечившим ему стипендию и поддержку его наставников.

Дальнейшие успехи Сноу были поразительными. Молодой физик получает степень магистра, а уже в 1930 году, то есть в 25 лет, степень доктора наук. Замеченный учеными Кембриджа, он остается в университете, где ведет напряженную исследовательскую работу, добиваясь в ней блестящих результатов. Роман «Поиски» о молодых физиках-атомщиках, опубликованный Сноу еще в 1934 году, безусловно, основан на собственном опыте автора.

Война оторвала Сноу и от научной, и от литературной деятельности[2]. Он получает назначение на должность правительственного ученого-эксперта по вопросам вооружения и подбора научных кадров и остается на этом посту до конца войны. Так уже в конце 30-х годов начался его путь по «коридорам власти» и близкое знакомство с ними.

Профессиональным писателем Сноу стал лишь после войны, хотя еще в середине 30-х годов задумал серию романов о своем времени и его людях, которую решил назвать «Чужие и братья». В 1940 году он выпустил первый роман этого цикла с одноименным названием. Только в 1973 году, опубликовав все 11 романов, составивших серию, он переименовал его, назвав «Джордж Пэссент»[3].

В 60-е годы государственная и общественная деятельность играет весьма важную роль в жизни писателя. С 1964 по 1966 год он занимал пост заместителя министра технологии в лейбористском правительстве, возглавленном Вильсоном. Как показывает его творчество, этот период наложил свой отпечаток на все написанное им в 60-х годах.

В 60-х годах Сноу уже стал пэром Англии и, получив это звание, начал заседать в палате лордов. Однако политические взгляды писателя мало изменились с тех пор, как его во многом автобиографичный герой Льюис Элиот назвал себя человеком «левее центра». Прогрессивность взглядов Сноу отразилась и на его отношении к нашей стране.

В 1959 году Сноу впервые посетил Советский Союз и до конца своих дней оставался его другом. Широко известно восторженное отношение Сноу к классикам русского реализма Толстому и Достоевскому. Он немало сделал для сближения писателей и деятелей культуры обеих стран, активно способствуя публикации советской литературы в Великобритании, поддерживая дружеские связи с рядом писателей, критиков и ученых СССР.

Соединение в одном лице большого мастера прозы и талантливого физика можно и следует рассматривать под двумя углами зрения. Самый факт такого сочетания если не прямое порождение эпохи научно-технической революции, то ее интереснейший симптом. А характер и направленность творчества Сноу были неотделимы от его научных интересов и потому находились в прямой зависимости от научной революции.

Деятельность Сноу даже после того, как он ушел сначала из Министерства труда, а позже с поста заместителя министра, не ограничивалась одной литературной работой. Уже пришлось говорить о том, сколь активно боролся Сноу в послевоенный период за литературно-теоретические принципы, которые для него были незыблемы. Но публицистика его включала и другие проблемы. В 50-х годах он начал второй крестовый поход в печати; если первым считать его выступления против эстетики модернизма за эстетику реализма, вторым был поход за ликвидацию разрыва, существующего на Западе (и в особенности в Англии), между традиционной гуманитарной культурой и «научной культурой» — порождением научно-технического прогресса середины XX века.

Прочитанная писателем в 1959 году лекция «Две культуры»[4] ярко показывала, насколько трудно становилось хранителям традиционной (то есть гуманитарной) культуры игнорировать великие открытия и достижения в различных сферах точного знания. Здесь, как и в ряде других выступлений на ту же тему[5], Сноу с глубоким убеждением говорил о том, что в результате непонимания между представителями «двух культур» возрастает взаимная враждебность, и убедительно показал, что дальнейшее расхождение «культур» может привести к гибели Культуры как таковой. Он призывал представителей двух интеллигенций — технической и гуманитарной — осознать опасность и по возможности скорее найти путь для их сближения.

Сноу не был марксистом, но во всем, что он писал по вопросу о «двух культурах», он верно указывал, где надо искать первопричину разрыва: она в обостряющихся общественных противоречиях капиталистического мира. Правда, Сноу не раскрыл до конца социальные причины конфликта, не сказал прямо, что расхождение между представителями двух интеллигенций коренится в социальном и этическом климате капиталистической системы, но в сказанном им многое угадывалось даже там, где он не подчеркивал и не уточнял.

Выше упоминалось о том, что еще в 30-х годах Сноу задумал серию романов «о многих людях» — тех слоях английского общества, которые были ему особенно хорошо знакомы.

В конце 50-х годов Сноу так охарактеризовал свою задачу: «Я работаю над серией романов, в которых жизнь различных общественных слоев изображается с точки зрения одного и того же героя, ведущего повествование… Моя мысль заключается в том, чтобы изобразить жизнь различных слоев общества за последние 30 лет… и ее влияние на внутреннюю жизнь отдельной личности»[6]. В предисловии к полному изданию серии он уже сам говорит о том, что центральная фигура всего цикла, Льюис Элиот, является автопортретом[7].

Изображение судьбы нескольких героев, обрисованных в их отношениях с обществом, показ жизни различных общественных кругов конкретного исторического периода, создание своеобразной хроники — конечно, не всего английского общества, а некоторых его слоев — задача не новая в английской литературе и берет начало в классической традиции. Действующие лица серии — представители буржуазии, интеллигенции, высшего и среднего чиновничества, люди разных профессий и специальностей, но принадлежащие к так называемым «средним классам», редко к родовитой знати. Смысл заглавия серии раскрывает близкий друг Сноу Уильям Купер, так же как Сноу, писатель и ученый-физик.

вернуться

1

Я имею в виду многочисленные выступления Сноу как литературного критика в английской периодической печати.

вернуться

2

В 1932 году Сноу выпустил два романа: «Смерть под парусом» и «Новые жизни за старые», о которых он впоследствии говорил с улыбкой как о юношеской пробе пера.

вернуться

3

История замысла и создания серии «Чужие и братья» рассказана Сноу в авторском предисловии к трехтомнику «Strangers and Brothers», вышедшему в издательстве «Макмиллан» в 1973 году.

вернуться

4

В русском переводе она опубликована в книге: Ч. П. Сноу. Две культуры. М., «Прогресс», 1973.

вернуться

5

См. тот же сборник.

вернуться

6

Ч. Сноу. Английская литература сегодня. — «Иностранная литература», 1957, № 6, с. 224.

вернуться

7

См. С. Р. Snow. Strangers and Brothers, vs 3. London. Macmillan, 1973, v. 1, p. XI.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: