— Пойди, купи себе что-нибудь приятное. Ты ведь тоже сегодня герой! И пусть тебя согревает мысль, что, как только Эри станет паладином, ты сможешь обучаться рыцарскому делу и однажды сам станешь рыцарем. А теперь ступай, мой мальчик.

При виде денег все сомнения и тревоги Аткаса развеялись. Он учтиво поблагодарил магистра и решил, что самое время наведаться на рынок. Долой кражи персиков, да здравствует Аткас — владелец денег!

***

Рынок всегда являлся для Аткаса особым миром, где все тревоги и заботы отступали на задний план. Именно здесь он чувствовал, что живет полной жизнью. Ему казалось, что он воочию видит, как денежные потоки текут золотыми ручейками из карманов покупателей к продавцам, оттуда — в закрома купцов, которые, в свою очередь, тоже приходят за покупками на рынок. Эдакий круговорот денег. Чудилось: достаточно просто постоять на месте, и один из денежных ручейков сам затечет к тебе в кошель.

Аткас вертел головой по сторонам, щурясь под лучами солнца. Ему было непривычно и очень приятно ощущать себя денежным покупателем, а не презренным воришкой. Мешочек с серебром тяжелил пояс, с каждым мгновением приподнимая настроение.

Как же здорово, что теперь не надо рыскать глазами вокруг, высматривая, где за лотками стоят не слишком опытные продавцы, и нет нужды напрягать спину в ожидании удара.

Теперь он шел по рынку королем, окидывая важным взором чепуху, разложенную на прилавке. Его плечи облегала неземной красоты куртка из хрустящей и остро пахнущей кожи, ткань светлой рубашки была столь мягкой и нежной, что почти не ощущалась, а новенькие сапоги поскрипывали при каждом шаге. Подумать только, еще вчера он и представить себе не мог, до чего это замечательно — слиться с толпой, ходить, как все, между рядов и думать о покупках, а не о кражах.

Конечно, богатейшим из смертных его сложно назвать, но и с нищим попрошайкой никто уже не спутает.

Так он некоторое время прохаживался туда-сюда, колеблясь и не зная, что ему купить. Выбор оказался огромен. Циле могли понравиться и яркие, раскрашенные во все цвета радуги ткани, из которых можно было пошить изумительной красоты платья; изящные сапожки и ботиночки славно пришлись бы к ее маленьким натруженным ступням; она пришла бы в восторг от фасонов причудливых шляпок, только-только входивших в моду и, конечно же, неизвестных большинству жителей Стипота; всевозможные пояски и перчатки непременно привлекли бы ее внимание, словом, у Аткаса открывались тысячи возможностей порадовать любимую, и он все никак не мог определиться.

В конце концов, он махнул рукой и остановился перед первым попавшимся прилавком, на котором сверкали всяческие женские побрякушки. Расспросив продавца, он выяснил, что стоят они сущие гроши, потому что сделаны не из благородных металлов и драгоценных камней, а из позолоченной меди и стекла. Разумеется, Циле ни к чему настоящие драгоценности, поэтому Аткас зачерпнул целую горсть разноцветных украшений и протянул монетки в оплату.

— Небось, полюбовнице подарки? — насмешливо спросил покупатель, стоявший рядом.

Взбешенный подобной издевкой, Аткас обернулся, намереваясь высказать наглецу все, что он о нем думает, но ругательства застыли на языке, а лицо расплылось в улыбке.

Рядом стоял никто иной, как Торик, славный малый из Стипота. Давно еще, когда умерла мать, он взял пацаненка под крыло и в меру сил помогал ему деньгами и советом. В то время они жили рядом, хотя и недолго: Торик быстро разбогател, открыл таверну, а потом занялся торговлей, и, конечно, быстро переехал в более богатый квартал Стипота, где селились крупные купцы, лучшие мастера и местная знать. После этого они стали видеться редко, но Аткас знал: случись беда, — Торик непременно придет ему на выручку. Не раз он спасал незадачливого воришку из лап городской стражи.

За все то время, что Аткас не видел Торика, тот ничуть не изменился: все так же спокойно и с юмором смотрели серые глаза, полное красное лицо светилось здоровьем, и его ничуть не портили мелкие следы оспин. Разве только одеваться он стал богаче: ладно сшитая одежда удачно скрадывала растущий живот, а на рукавах змеилась вышивка серебряными нитями.

Они сердечно обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Гляжу, твои дела пошли в гору, — сказал Торик, улыбаясь.

— Идут потихонечку, — уклончиво ответил Аткас, боясь сглазить удачу. — Мне удалось устроиться оруженосцем к одному местному рыцарю.

Сейчас ему представлялось, что он и впрямь добился подобного положения, и почти позабыл, что на самом деле тут сыграл роль случай. Аткас потихоньку внушил себе, что стать оруженосцем было его мечтой. Теперь мечта осуществилась, и напомни кто-нибудь юноше, как обстояли дела на самом деле, он бы изрядно удивился.

— Эк тебя высоко закинуло! — поднял брови Торик. — В рыцари метишь?

— Как карты лягут, — вновь неопределенно отозвался юноша и поспешил перевести разговор на другую тему, — а ты здесь какими судьбами?

— Приехал по поводу кое-каких сделок. Мы сейчас в Стипоте большое дело задумали, так хочу здесь кое у кого призанять деньжат.

О чем, о чем, а о делах Торик всегда говорил неохотно, никогда не сообщая никаких подробностей, и уж точно не называя имен. Даже со своим названным братом он был скрытен, хотя, казалось бы, какую выгоду может получить Аткас, узнай о делах, в которых ничего не смыслит?

Но юного оруженосца подобные вопросы и не волновали. Он некоторое время помялся, отвел взгляд в сторону… Потом решился спросить:

— Цила заходила?

Они отошли от прилавка с фальшивыми драгоценностями и неторопливо двинулись сквозь торговые ряды. Торик снял шляпу и принялся ей обмахиваться, хотя на улице было довольно прохладно. Аткас решил, что он хочет привлечь внимание пролетающей мимо стайки девушек: до женского пола Торик всегда был большой охотник. Девицы, однако, зашушукались и стали разглядывать оруженосца.

— На той неделе забегала, — несколько раздосадовано ответил Торик, бросая на девушек негодующий взгляд и нахлобучивая шляпу обратно. — Она сейчас, кажется, занята тем, что продает пряжу. Но у меня тогда было много дел, поэтому я с ней толком не поговорил.

Аткас поник. Затем ему в голову пришла блестящая идея:

— Торик! Ты, верно, не сегодня-завтра отправишься обратно в Стипот?

Тот окинул его внимательным взглядом:

— Ну да. С утра уеду. А что такое?

— Пожалуйста, передай Циле, — Аткас торопливо вытащил купленные побрякушки и добрую половину оставшихся серебряных монет, — вот это — как подарок, ну и деньги — на жизнь.

Торик с безучастным видом пересчитал монетки и ссыпал их в поясной кошель, где они тотчас затерялись среди крупных золотых монет. Украшения он небрежно пихнул в карман.

— А сам-то ты в Стипот собираешься вернуться?

Аткас опустил голову и ответил:

— По правде сказать, ужасно туда хочу, но вряд ли получится. Сэр Экроланд страсть, какой требовательный, вечно ему надо то туда, то сюда… Ну, и мне приходится за ним везде хвостиком таскаться.

В глазах Торика мелькнули и пропали искорки. Он резко остановился и пробормотал:

— Экроланд… Рыцарь Экроланд… Слушай, Аткас, а твой хозяин случайно в темных делишках не замешан, а? Впрочем, тебя-то он вряд ли станет посвящать.

Юноша насторожился:

— Насколько я знаю, сэр Эри — честнейший человек. Ты что, о нем что-то слышал?

Торик обнял его и отвел в сторонку, где вдали от чужих ушей тихонько рассказал:

— Ты знаешь, я частенько езжу в столицу, уж раз в полгода точно. Мне очень нравится там один постоялый двор, кстати, эль там бесподобный, ну да не в этом суть. Недавно мне пришлось ночевать в другой таверне, поскольку там, где я привык останавливаться, все места оказались заняты. Припоминаю, что это было в день летнего солнцестояния, в Силвердаль съехались все, кому не лень, чтобы поглазеть на парад. Так вот, в той незнакомой таверне меня заинтересовала коллекция объявлений, вырезанная, не поверишь, прямо на деревянной стене. Посередке были самые старые, почерневшие от времени, а в объявлениях с краев срезы букв были желтые, — их вырезали недавно. И помню, ужинал за столиком вплотную у этой забавной стены, попивал винцо да рассматривал, что за объявления. Одно из самых старых почему-то врезалось мне в память… Там был изображен мужской профиль, а текст гласил: мол, разыскивается рыцарь Экроланд, там еще фамилия была… То ли Туг, то ли Урд… Тому Экроланду, было написано, двадцать лет от роду, он высок, строен, глаза голубые, волосы желтоватые да слегка вьются. И самое главное: награда была обещана просто сказочная. И так мне, помнится, любопытно стало, за какие преступления разыскивается этот молодой человек?