— Я… я сомневаюсь, что речь шла о моем хозяине, — ошарашено выговорил Аткас. Хотя, судя по всем приметам, речь шла именно о рыцаре.

Юноша задумался: «Какое прошлое скрывает сэр Эри? Кто и зачем разыскивал его? Хозяин не пожелал рассказать мне, почему он уехал из Силвердаля»…

***

— Эй, поосторожнее! Ставь правее, так, так… Теперь влево подай! Тьфу, косой болван! Чай, не рухлядь у тебя в руках! — кипятился управляющий.

Наместник, сложив унизанные перстнями пальцы на животе, благосклонно улыбался. Среди его трофеев бывали всякие: головы лосей, оленей, кабанов, даже одна — орка, но вот драконьи как-то не попадались. И теперь он испытывал неописуемый восторг. Во-первых, его коллекция пополнилась редчайшим экспонатом. Во-вторых, можно уже говорить о том, что в рядах его рыцарей будет паладин.

Нельзя сказать, что паладины были решающим фактором в битвах; вовсе нет. Зато в политической борьбе… Да, именно наличие паладина должно стать тем козырем, который получит Наместник в борьбе за трон королевства, которая начнется со дня на день. Король стар и немощен, он практически умирает. А в жилах Ирады, любимой племянницы Наместника, течет королевская кровь. Разумеется, она слишком дальняя родственница Сариуса Дэктера, но все близкие давно мертвы. Совсем скоро начнется соперничество между наследниками трона, и тогда все будет иметь значение: и знатность рода, и политическое влияние, и количество священников, и, конечно, паладинов. Будь на то его воля, Наместник произвел бы пару десятков рыцарей в паладины, но, увы, решать было не ему. К сожалению, полномочия на это были у магистра ордена и у королевских паладинов. И если со своим магистром Наместник, само собой, как-нибудь договорился бы, с королевскими паладинами сие было исключено.

Но нынче, когда налицо заслуга, да какая — убитый дракон! — паладин, можно сказать, у него в кармане. И орден Вусэнта приобретет давно полагающийся ему статус. Ирада может стать королевой, ну а Наместник будет при ней верным и заботливым опекуном…

Лорд Улин с оживленной улыбкой на лице наблюдал за водружением головы на временный постамент. Его сердце было согрето мыслью, что теперь в его любимчике — сэре Экроланде — никто не посмеет усомниться. Он важно разглядывал страшенную морду чудовища и был очень доволен своим решением на Совете.

— Послушай, Улин, — обратился к нему Наместник, — теперь, когда нам осталось только дождаться прибытия королевских паладинов, я могу поручить Экроланду очень важное для меня задание?

— Само собой, ваша светлость. Думаю, он уже пришел в себя после дальней дороги, — поспешно ответил магистр, намеренно скрывая отравление рыцаря. Сейчас самым важным для Экроланда было сохранить расположение Наместника.

— Тогда я пошлю за ним завтра утром, — пристальный взгляд Наместника вновь вернулся к голове дракона. — Думаю, после такого подвига он сумеет справиться с любым поручением…

***

Дженна вихрем летала по дому. Вернувшись в Медовые Лужайки, она сразу велела готовить праздничный обед в честь возвращения рыцаря. Госпожа Сакара ни в чем ей не перечила, однако, когда она видела пробегающую мимо ведьму, в глазах у нее зажигались нехорошие огоньки. Наведавшись в конюшню, девушка на мгновение застыла: хотя кони были ухожены и не испытывали недостатка в еде, все здесь напоминало о Виле.

На утоптанной земле что-то сверкнуло. Дженна нагнулась и увидела большую красную бусину. На память сразу пришли связки ожерелий на шее варвара. Наверное, одно из них порвалось во время ареста.

Но грустные мысли разом покинули ее, когда она стала мечтать о том, что будет, когда Экроланд станет паладином.

Дженна даже зажмурилась от восторга. Балы и светские обеды сменяют друг друга, барды складывают песни о беспримерном подвиге рыцаря, а сама она сияет рядом, поскольку Экроланд сделал ее своей верной наперсницей.

Наконец, вернулся Аткас. И где он шатался целый день? Быть того не могло, что магистр держал его при себе. Но все вопросы застыли у Дженны на языке, когда она увидела, что юноша мрачнее тучи. Скорбным голосом он поведал о том, что произойдет с головой дракона.

На секунду Дженна пала духом, но живой ум быстро подсказал ей, что ответить Аткасу:

— Ой, подумаешь, в сокровищницу запрячут! Будто Наместнику делать больше нечего, как ежедневно туда спускаться и любоваться на драконью голову. Может, первые три дня походит, своим гостям похвастается, да и забудет напрочь про ее существование. Зато представь, как через сотни лет какой-нибудь старикашка-профессор найдет то, что осталось от сей головы, и сделает вывод: жили, мол, в стародавние времена страшные лесные чудища, скелетом у коих были ветки да листья, а плотью — мох. Так что не вешай нос, все не так уж и плохо!

Вскоре приехал Экроланд, непривычно задумчивый. Дженна решила отложить разговор на потом и, прежде всего, позаботилась, чтобы рыцарь плотно поужинал. Она сама подкладывала ему добавку, подливала вина в кубок и, лишь когда Экроланд занял обычное место у камина и раскурил трубку, рискнула сесть у его ног и начала рассказ. Аткас поддакивал, но старался не высовываться, справедливо полагая, что все шишки в таком случае свалятся ему на голову.

Экроланд слушал сбивчивый рассказ Дженны со все возрастающим негодованием. Голос девушки, поначалу уверенный и даже нахальный, в конце концов, совсем утих. Она тревожно заглянула в голубые глаза, но вместо одобрения увидела в них злость и растерянность. Рыцарь схватился за голову:

— Что вы наделали! А я почитал вас за разумных и воспитанных девиц! Ну ладно ты, Аткас, у тебя ветер в голове гуляет, но чтоб Кармина!..

Он замер, уставившись в огонь. Вкусный ужин мигом стал у Дженны поперек горла.

— Ох, Эри, ну что тебе стоит чуточку умолчать!

— Умолчать? Да что ты мелешь, девчонка! — выкрикнул Экроланд, но тотчас взял себя в руки, — ты пойми, мне наплевать на звание паладина. Мне наплевать, что я не совершил подвиг. Но вот то, что я обманул их с головой дракона, — этого мне никогда не простят. А пострадает, прежде всего, Вил! О нем ты подумала?

— Никто не узнает про то, что голова фальшивая, — воскликнула Дженна, — никто! Просто не говори им!

— Ради Вила я мог бы соврать, да, — тяжело сказал рыцарь. — Но для проверки моего так называемого подвига приедут из столицы королевские паладины. Они твою магию за версту учуют!

Дженна охнула и затеребила передник платья. Об этом она точно не подумала.

— Но ты не можешь вот так просто взять и рассказать им, правда? Может, все еще обойдется?

Губы Экроланда сжались в тонкую полоску. Он надолго замолчал. Аткас поглубже вжался в табуретку, стоявшую в тени у камина. Он мечтал оказаться где угодно, лишь бы подальше от рыцаря. Совесть тяжелым комком ворочалась внутри и упрекала, что он поддался на уговоры Дженны и провернул эту дурацкую авантюру. «Нет, чуяло мое сердце беду! — мрачно подумал он. — А своему сердцу не доверять нельзя. Теперь, наверное, для Эри придумают какое-нибудь ужасное наказание. Может, даже повесят. Какой же я был дурак! И Дженна — дура».

— Самое плохое во всем этом то, — наконец, молвил рыцарь, — что мое слово отныне ничего не будет значить. И мне не поверят, когда я открою правду, — он невольно покосился на плечо, где дремал спутник Тер, — а, значит, все напрасно. Других рыцарей отправят убить дракона. Все, все напрасно!

Дженна робко посмотрела на Аткаса, ища у него защиты, но получила в ответ такой злой взгляд, что опрометью выбежала из комнаты.

— Сэр Эри, что же теперь делать? — спросил Аткас, смутно надеясь, что хозяин и сейчас сможет все уладить, как не раз улаживал прежде.

— Ничего, мой друг. Нам остается только ждать, — печально ответил Экроланд, вставая. — Пожалуй, пора спать. Завтра я попробую съездить в Вусэнт, посмотрим, смогу ли добиться свидания с Вилом.

Аткас тоже поднялся и, когда остался в комнате один, подошел к камину и пошевелил угли кочергой. На него хлынула волна теплого воздуха, но в холод в глубине души растопить не смогла.