Все оказалось слишком неожиданно. Многое следовало обдумать, но показывать свои колебания перед Наместником — означало возбудить в нем ненужные подозрения. Что же, никто не пострадает, если он всего лишь поговорит с Толлиреном. Жизнь Вила слишком дорога, чтобы брать время на раздумья.

Экроланд молчал долго, очень долго. Наместник спокойно допил вино, бокал стукнул о поднос. Рыцарь поднял глаза и медленно кивнул:

— Да, ваша светлость. Я завтра же выезжаю. Но, как вы понимаете, я не могу обещать удачи.

— Обещать и не надо, сэр Гурд, — мягко сказал Наместник, поднимаясь и отворачиваясь.

Аудиенция была окончена.

***

Аткас чуть не сдох со скуки в конюшне Наместника. Суровые стражники не позволили ему и носа оттуда высунуть, даже на кухню попасть оказалось невозможно, поэтому ему пришлось сесть на деревянную скамью возле стойла и все то время, пока Экроланд отсутствовал, он вспоминал знакомые песенки и тихо напевал их под нос.

К счастью, рыцарь вернулся довольно быстро, но настроение у него было хуже некуда. Да еще у выхода из конюшни их поймала полубезумная женщина и, блестя воспаленными глазами, жарко сказала рыцарю:

— Монетка спасет то, что вам дороже жизни! Даже медная монетка!

Экроланд с содроганием признал в ней одну из тех, что окружали в тронном зале Ираду. Быстро достав из поясного кошеля горсточку медных монет, он кинул деньги под ноги безумной и сквозь зубы прорычал:

— На, держи! Но знай, что Талус смотрит на тебя и осуждает, ибо сказано в Заветах его — найди работу по душе и не попрошайничай!

Рыцарь поехал дальше, а Аткас рискнул обернуться, и увидел, что женщина вовсе не ползает по земле, собирая деньги, как он предполагал, а со странным выражением лица смотрит вслед Экроланду. Ему даже показалось, что она бормочет: «Монетка, рыцарь, монетка!»

Да уж, где-где, а во дворце нищих он встретить не предполагал.

Экроланд слегка натянул поводья. Стролл тотчас же уловил слабое движение и замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Аткас вначале не заметил, что оставил хозяина позади, а потом обернулся и увидел, что рыцаря заинтересовала немудреная игра, в которую пытались играть мальчишки возле склада.

— Бейте его! — задорно крикнул рыжий пацан, указывая концом деревянного меча на другого мальчонку, повыше.

Тот странно мялся и отнекивался:

— Я же сказал вам, что не буду! Не хочу, ясно?

— Ты же еще вчера соглашался! — растерялись ребята и обступили высокого.

Паренек насупился:

— То вчера было. А теперь я рыцарь, понятно?

Он быстро скинул с себя драную курточку и нацепил деревянный нагрудник. Рыцарь подметил, что среди добра ребят, приготовленного для игры и сложенного в кучу неподалеку, лежали деревянные мечи и дубины, щиты и копья, шлемы и даже старые плащи в разноцветных заплатах.

— Если мы все будем рыцарями, то кого же нам бить? — рассудительно спросил мелкий пацан.

Другой поднял драную куртку и нерешительно замер, теребя ее в руках. На лице отобразилась внутренняя борьба. Он и хотел бы надеть куртку, тем самым, превратившись противником всех ребят в этой игре, но не мог себе этого позволить по какой-то причине.

Экроланду стало любопытно, что за странную игру придумали ребята. Он подъехал ближе. Дети низко поклонились, а затем безбоязненно окружили рыцаря, а некоторые рискнули дотронуться до его ног, облаченных в стальные поножи. Стролл недовольно косил на них глазом, ему не нравился запах немытых детских тел.

— Во что играете, ребята?

— А вы хотите с нами, сэр рыцарь? — весело спросил тот из мальчишек, кто был посмелее.

— Боюсь, я несколько староват для подобных игр, — развел руками Экроланд. — Но мне любопытно, кем становится тот, кто наденет вон ту куртку?

— Он станет варваром, сэр, — опустив голову, пробурчал рыжий.

Рыцарь оглядел ребят. Уголки его губ резко дернулись вниз. Несколько отстраненно он спросил:

— А почему никто не хочет быть им?

— Потому что скоро они осадят Вусэнт, сэр, разве не так? Они придут в наш город, начнут грабить и убивать, будут жечь дома и обижать наших мам… Мы их ненавидим, с удовольствием убили бы всех! — выпалил на одном дыхании рыжий мальчишка. Остальные одобрительно загомонили. — Ну и как за такого играть?

Рыцарь молча тронул поводья и поскакал прочь. Ребята остались стоять с растерянными физиономиями, не совсем понимая, почему он так внезапно их покинул, и чувствуя себя почему-то виноватыми.

Экроланд не пожелал обсуждать это происшествие, и весь путь до Медовых Лужаек они провели в молчании.

***

Мастеру Тиму даже не пришлось разогревать жаркое: рыцарь приехал аккурат к обеду. Кинув Аткасу поводья, Экроланд ворвался в дом, точно тайфун. Скинул на руки Престону плащ, перед зеркалом провел пятерней по волосам и быстрым шагом вошел в гостиную.

— Пожалуй, твой приезд — единственная приятная новость за сегодняшний день, — сказал он, тепло обнимая Слэма.

— Что, все так плохо? — заботливо спросил Слэм и продолжил, поднимая палец к потолку, — а я-то думал, тобой в верхах заинтересовались!

— Глупости! Надо мной — Талус, а он доселе моей скромной персоне внимания не уделял, — ответил рыцарь. — Ты сам-то как?

— Обо мне и говорить не стоит, — махнул рукой Слэм. — Все потихонечку. Ты разговор-то не уводи. Зачем это ты Наместнику понадобился?

— Голоден, умираю прямо, — уклонился от ответа Экроланд. — Давай поедим сначала, а? Хотя догадываюсь, что тебя тут с утра закормили.

— Дженна — отличная хозяйка, — подмигнул Слэм. — Вот с женой кому-то повезет! Но я не прочь еще разок перекусить. Твой Тим бесподобен! Раньше он и виду не подавал, какие умеет готовить вкусности.

Обед, поданный в гостиную, способен был насытить целый отряд. Чего только не было на столе: всевозможные соленья, салаты, диковинные приправы, гусь, запеченный целиком, а на сладкое — пирог из ягод, заботливо припасенных Тимом с осени.

Сыто отдуваясь, Слэм откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу:

— И чего я не осяду где-нибудь в деревне? Найду себе жену, будет меня каждый день потчевать, а я дрова там колоть, на охоту ходить…

— И заест тебя тоска на восьмой день, — лукаво подхватил Экроланд. — Даже мне иногда тоскливо день-деньской в Медовых Лужайках штаны просиживать, даром, что дел выше крыши.

Мужчины встали из-за стола и прошли к камину. Дженна ревниво заметила, что Слэм, как ни в чем не бывало, вновь уселся на «сломанное» кресло, а Экроланд ему и слова не сказал. Зато он обратился к ней, словно к несмышленой девчушке:

— Малыш, ступай к себе в комнату, нам кое-что нужно обсудить.

Дженна фыркнула, но перечить не посмела. Убрав вместе с Эстой со стола, она пошла к лестнице и увидела госпожу Сакару. Стараясь не наступать на больную ногу, старуха несла поднос с кофе. «Ей, выходит дело, можно их слушать, а мне нельзя? — возмутилась девушка, — и что за секретные разговоры они собираются там разговаривать?»

Подождав, пока Сакара не вплывет в гостиную, Дженна заняла место под лестницей, где были свалены в кучу ведра, веники и прочие хозяйственные инструменты. Как она и надеялась, в стене оказалось несколько щелей, сквозь которые прекрасно доносились голоса из гостиной.

Слэм раскурил трубочку, из нее потянулся к потолку дымок. Блаженно пыхая, рейнджер дождался, пока госпожа Сакара не уйдет, и только тогда спросил:

— Давай начистоту. Чего хочет Наместник?

Поленья в камине изрядно трещали. Экроланд поворошил их кочергой, еле отпрянул от целого снопа искр и встал рядом, задумчиво вертя кочергу в руках:

— Он приказал отправиться в Вишневые горы, просить гномов о помощи.

Лицо Слэма забавно вытянулось, поднялись в удивлении брови:

— Что, к царю? К самому царю? Толлирену?

Кивнув, Экроланд, наконец, опустился в кресло. Обжигая губы, отхлебнул горячий кофе и довольно зажмурился.

Слэм задумчиво уставился в камин, где трепыхались слабые язычки пламени. На ночь огонь разведут побольше, чтобы он согревал весь дом.