— Быстро, — прошептал Экроланд одними губами, — я беру на себя трех левых, ты двух других. Потом я хватаю девчонку, и мы убегаем, даже если не всех убьем, понятно?

— Да, — коротко ответил Слэм и двинулся вперед. Экроланд, воткнув факел в железное кольцо в стене, пошел следом.

Они разом накинулись на монстров.

С ходу Экроланд отрубил голову одной, но вторая уже пыталась вонзить в его стальную броню свои когти, с такой легкостью бороздившие камень, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы избегнуть ранений.

У Слэма дела пошли куда как успешнее, он зарубил без особых трудностей обеих сколопендр и пришел на подмогу Экроланду.

Тсея даже плакать перестала и уставилась маленькими глазками на поединок. Ее рот открылся в удивлении, и она выронила косточки.

Одна из многоножек отползла, ее голова с желтыми глазами приподнялась, и она зашипела, раскачиваясь.

Экроланд и Слэм совместно загнали предпоследнюю тварь в угол и там ее добили. Слэм отер со лба пот и повернул голову в сторону одного из туннелей:

— Кажется, нам надо поторопиться. Или я ошибаюсь, или эта дрянь зовет на подмогу!

Экроланд подхватил Тсею на руки, и они быстрым шагом двинулись прочь. Слэм забрал факел. Воздух вокруг вибрировал от шорохов и неприятных звуков.

Они уже были недалеко от изображения черепа на стене, как из неприметной щели стала выползать сколопендра.

— Скорее, вперед! — крикнул Слэм и стал рубить ее топором, — идите наружу, Эри, я вас догоню!

Рыцарь не стал спорить, он прекрасно понимал, что безопасность царевны дороже пары лишних трупов врагов. А в том, что Слэм и так справится, он не сомневался.

Позади сверкнула яркая вспышка, и Экроланд на бегу довольно улыбнулся. Жрицы Майринды умеют не только отдавать приказы, они еще и помогают своим верным воинам-рейнджерам. Наверняка у Слэма было припасено какое-то особое оружие на такой случай.

Спустя минут пять запыхавшийся Слэм его догнал. По его губам блуждал плотоядный оскал, и он довольно потряхивал волосами.

Сейчас Слэм как никогда раньше напоминал рыцарю огромное животное.

Они миновали запечатанный туннель и двинулись в обратную дорогу.

Тсея забрыкалась, требуя, чтобы ее поставили на землю.

— Мы друзья, — мягко сказал рыцарь, — не бойся, мы не причиним тебе вреда. Мы пришли спасти тебя.

— Чунька, — сказала она, скорбно поджав губы, — он умер…

— Кто? — переспросил Экроланд, вспоминая слабый синий след.

— Он убежал от меня и заблудился в этих местах. Я нашла его, а его съели. Он был хорошим.

Она подумала и добавила:

— Хорошим и пушистым. Мы любили друг друга.

Друзья догадались, что царевна говорит о своей собаке.

— Но как ты нашла ее, твое высочество?

— Чуня всегда был у меня здесь, — сказала Тсея, ткнув кулачком в голову. — Я всегда знала, где он есть, я просто поселила частичку его у себя в сердце.

Экроланд удивленно поднял брови, но промолчал. Вероятно, у царевны имелись некоторые магические способности, раз она установила узы со своим псом и столько времени противостояла монстрам.

— Мы отведем тебя к Толлирену, хорошо?

— Спасибо, — серьезно ответила она. — Я попрошу отца отблагодарить вас.

Счастье царя было безмерным, когда он узнал о спасении дочери. Отблагодарить героев он решил по-особому.

Толлирен пригласил людей в личные покои, приказал принести эля и закусок и попросил Тсею рассказать историю о мече Талиндаре.

Поначалу Слэм обескуражено пофыркивал и недоуменно посматривал на Экроланда, сидевшего с непроницаемым выражением лица, но под конец подпер голову рукой, а в глазах у него появилось странное печальное выражение.

Рассказ Тсеи

Давным-давно, в одной деревеньке у самого океана, жила девушка. Звали ее Талина. Ее родители умерли, и она работала у своих дальних родственников: чинила сети, стряпала, ходила за скотиной. Она была очень красива, и многие в деревне пытались завоевать ее сердце, но она любила молодого пастуха Дариана. Дариан разительно отличался от остальных жителей — храбрый и благородный, он походил на рыцаря, а не на крестьянина. Он тоже любил Талину, и они должны были пожениться через год, когда зацветут подснежники и юной девушке исполнится четырнадцать лет.

Но не суждено было их чаяниям исполниться. Беда пришла с Запада, где Император собрал несметные армии и двинулся на Светлое Королевство. Началась война. Дариана и многих молодых людей пришли забрать в ополчение.

Опечалилась Талина, но она была не из тех девушек, кто попусту льет слезы. Ей удалось скопить за время работы немного денег, и она решила сделать любимому подарок в дорогу.

Принесла она деньги кузнецу и попросила выковать меч, которому бы не было равных. Кузнец же был злым и непорядочным человеком, но умело скрывался под лицемерной маской добродетели. А еще он питал тайную страсть к красавице Талине.

Принял он деньги из рук девушки, выковал меч. Тот получился на славу: из хорошей стали, изукрашенный по клинку узорами, а в рукоять кузнец вставил красивые камни, и среди них кровавик — аслатин необычного багрового оттенка.

Отдал он Талинке меч. Известно всем кузнецам, что не дарят оружие, а тем паче близким людям, хоть символичную, но надо взять плату, иначе будет беда. Знал это кузнец, и смолчал.

Понравился Дариану меч, обозвал он его в шутку «Талиндар», сказав: «Называют по-всякому господа мечи свои, будет и у меня меч с именем любимой».

Ушел он на войну.

Три года ждала его Талинка, и не увядала ее красота. Все глаза выплакала она, а голова ее всегда была повернута на запад, откуда должен был воротиться Дариан. Но он не возвращался.

А кузнец неизменно был рядом, и опутывал ее паутиной сладких речей да любовных признаний, медовой патокой умасливаний да посулов. И через день говорил, что Дариан умер на поле брани, не вернется он живым с войны.

Три долгих года Талинка не верила кузнецу. Не принимало ее сердце слов кузнеца, но на четвертый год смирилась она с горькой правдой. Приняла и предложение о замужестве. Об одном просила она — чтобы свадьбу на зиму назначили. Не хотела она воспоминаний о подснежниках.

Пришла зима. Кузнец устроил пир по случаю венчания и пригласил священника Талуса из соседней деревни.

Не один приехал священник, с замужней парой, которую встретил по пути. То был Дариан, возмужавший в дальних краях и разбогатевший. С ним была жена-чужестранка.

Не был счастлив Дариан. Все эти годы ела его непонятная тоска. Не доставляла ему счастья слава от ратных подвигов, не смеялся он на пирах. Но и Талинку не вспоминал. Жена его была знатного рода, богатая да красивая, но Дариан не любил ее, сам не понял, как она его окрутила. Должно быть, в дело было замешано колдовство, а, может, и нет. Забыл Дариан Талинку, а все же тянуло его что-то в родные края. И решил он привезти сюда жену свою, показать ей отчий дом.

А как приехал в родные места, так вспомнил он все. Увидел речку, где плавал с Талинкой, увидел лес, в котором они землянику и грибы собирали, увидел поле, на котором плел венки из ромашек для любимой, — и словно спала пелена с его глаз, зашипели на них горючие слезы. По-новому взглянул он на меч, невинно сидящий в ножнах, вспомнил имя его. Но рядом сидела нелюбимая жена, и ничего не сказал Дариан, только вздохнул судорожно.

Пышной была свадьба Талинки и кузнеца. Девушка узнала Дариана в приезжем, но даже поприветствовать не подошла, увидав рядом с ним разодетую в меха женщину, красивую чуждой красотой.

Два сердца сгорали пламенем утраты, когда непослушные губы Талинки тихо произносили слова нерушимой клятвы кузнецу.

Допьяна напился Дариан на пиру, травил от отчаяния байки о дальних походах своих. Заслушались его люди. Не смотрел он в сторону Талинки.