Там он распаковывал футляр и доставал оттуда сачок, прижимные стеклышки (купленные за целое состояние у одного алхимика из Вусэнта) и прочие хитрые штучки. Потом он проводил немало времени, веселясь, как ребенок, в прыжках и пируэтах за непоседливыми и пугливыми бабочками.

Но охотиться за крылатыми созданиями отнюдь не было главным в этом безобидном увлечении. Самый захватывающий этап начинался уже потом, когда Престон возвращался домой с уловом, стряхивал с высоких сапог пыльцу и с замиранием сердца сортировал бабочек. Подмогой ему служила книжища в переплете красной кожи, написанная известным по всему Твердикану ученым, философом и священником Теодором Камеником. Фолиант был озаглавлен так: «О тварях бессловесных учение, в совокупности с подробнейшим описанием и иллюстрациями трех цветов». Разумеется, Престона не интересовали ни домашние животные, ни дикие; не листал он страниц, посвященных жабам, ящерицам и прочим гадам; даже в какой-то мере родственные его любимым созданиям стрекозы, мушки и жуки ничуть не трогали его сердце; только те жалкие сорок страниц, что были посвящены бабочкам, занимали его воображение.

За несколько лет дворецкому удалось собрать весьма внушительную коллекцию чешуекрылых. Лишь несколько экземпляров, столь красочно описанных Камеником, не попали к нему в руки. Пока еще не попали, как думал Престон. Помимо еженедельных вылазок на луга дворецкий тайком пописывал и свой собственный труд, озаглавленный им в лучших традициях всех научных исследований: «Об особенностях чешуекрылых насекомых (бабочек) в Западной провинции Твердикана и вольного города Вусэнта. Влияние Края Вечной Зимы на строение и повадки отдельных экземпляров».

В душе Престон питал надежду закончить свой труд и послать его в столицу, самому Каменику. Возможно, ученый сподобится включить в очередную рукопись и исследования скромного дворецкого, а там… Кто знает? Ведь ту, будущую, книгу перепишут десятки раз, она попадет в руки самых образованных и умных людей.

На этом мечты Престона заканчивались, и он шел исполнять свои прямые обязанности, которые не мешали ему время от времени поглядывать в окно в надежде, что во дворе промелькнут синие крылышки «парфяницы лазурной» или проплывет величавый, словно морской корабль, «гаэтон шестикрылый».

— Престон, я чувствую, что завтра сэр Эри вернется! — воскликнула Дженнайя, врываясь в гостиную, где дворецкий в одиночестве пил чай и обдумывал, каким образом возможно улучшить конструкцию сачка, чтобы было сподручнее ловить самых шустрых и маленьких бабочек.

Появление девушки его не слишком обрадовало, но он галантно встал, наклонил голову и всегдашним учтивым тоном осведомился:

— Госпожа Ивесси, вы хотите, чтобы к обеду подали какое-нибудь особенное блюдо? Что-нибудь праздничное, хмм? Тогда вам лучше обратиться к мастеру Тиму. А если вам нужны деньги…

— …Тогда я обращусь к госпоже Сакаре, — нетерпеливо перебила его Дженна. — Ты видел парк? Он в ужасном состоянии!

Престон поперхнулся чаем и удивленно уставился на девушку. Потом он нерешительно глянул в окно и увидел деревья в золотистой дымке. Скоро они зазеленеют, покрывшись маленькими клейкими листочками. Что же такого ужасного усмотрела эта девчонка в весеннем парке?

— Прошлогодняя трава сбилась в отвратительные комья с листьями, — ответила на невысказанный вопрос Дженна. — Этот мусор необходимо собрать и сжечь.

— Боюсь, что я не отвечаю за состояние парка, — осмелился напомнить Престон, чувствуя, что почаевничать ему сегодня не дадут.

— Я знаю, кто занимался парком, — жестко отмела возражение Дженна. — Но теперь его здесь нет, верно? Если тебе будет угодно, найми мальчишек из деревни. Уверена, они быстро сделают все необходимое. Я хочу, чтобы к приезду Эри в парке зеленела трава, понимаешь?

Престон сглотнул и признал, что госпожа Ивесси, безусловно, права, но… Увы, его «но» уже никто не слушал, и старый дворецкий, отставив в сторону недопитую чашку, побрел к двери.

Горничная Эста необыкновенно воодушевилась идеей хозяйки. Ей до смерти надоел унылый осенний вид из окон дома.

— Парк будет выглядеть чудесно! — щебетала она. — По правде говоря, я не помню, чтобы его приводили в порядок. Вил, помимо работы конюхом, считался также и садовником, но он появился здесь поздней осенью, когда уже выпал снег, и потому ничего, кажется, и не делал. Сэру Эри понравится, вот увидите!

— Отлично. В дальнем углу парка разведем костер и сожжем там все лишние ветки, листья и разный мусор. Хорошо, что еще не зарядили весенние дожди, иначе мы вряд ли смогли бы что-нибудь сжечь.

Дженнайя заглянула на кухню, поскольку Престон все же был прав, и к приезду Экроланда действительно стоило приготовить что-то необычное. Она минут десять проговорила с Тимом, обсуждая меню завтрашнего обеда, а потом ушла в свою комнату переодеться для работы в саду.

За дни отсутствия рыцаря она мало что разузнала. Ей было ясно одно: только госпожа Сакара могла бы пролить свет на события двадцатилетней давности. Но она, похоже, терпеть Дженну не могла и, хотя обращалась к ней неизменно вежливо, но с каждым словом словно обдавала ушатом ледяной воды. С другими обитателями дома, впрочем, госпожа Сухарь разговаривала едва ли любезнее. Единственное существо, неизменно получавшее ласки и приятное обращение, было ее котом. Мерзкое, жирное животное так и норовило забраться к Тиму в котлы или поваляться на сорочках Дженны, но ему все проделки сходили с рук. Так что девушка отчаялась узнать что-либо от госпожи Сакары.

По крайней мере, ей удалось обнаружить, что когда-то в этом доме жила женщина, и двадцать лет она была примерно такого же возраста, как сейчас Дженна. Но оказалось совершенно невозможным выяснить, то ли рыцарь женился на ней, то ли она доводилась ему сестрой, а может, и вовсе жила здесь временно, поскольку к этому были некие неизвестные причины.

А еще она оказалась весьма обеспеченной особой, если судить по тем платьям, которые Дженне раздобыла Эста в первые же дни ее пребывания в Медовых Лужайках. Шелк, атлас и бархат были усыпаны драгоценными камнями, редко на каком платье отсутствовала искусная золотая или серебряная вышивка, а уж качество кружев было бесподобным. Дюжинам швей приходилось, верно, годами работать дни и ночи напролет, чтобы сшить такие великолепные платья. И вряд ли Экроланд, при всех его богатствах, мог позволить себе столь щедрые наряды для неведомой женщины.

Но вот что стряслось с этой великолепной дамой, оставалось полной загадкой.

В саду уже шныряли местные мальчишки, споро сгребая граблями пожухлые листья. Престон самолично подбрасывал их в дымящийся костер, вызывая к жизни яркие всполохи пламени.

Как ни странно, но рядом стояла госпожа Сакара, укутанная в меховой полушубок. Она смотрела в огонь, а на ее лице играла печальная улыбка.

Когда подошла Дженнайя, она тихо молвила:

— Хозяйке бы это пришлось по душе.

Дженнайя мигом напустила на лицо равнодушное выражение и как можно небрежнее сказала:

— Да, парку необходимы рабочие руки.

Госпожа Сакара заглянула в ее лицо и ни с того, ни с сего сказала:

— Кажется, вы с ней похожи. Не берусь судить… Но у нее тоже были чудные зеленые глаза…

— У кого? — рискнула задать вопрос Дженна, опуская ресницы и делая вид, что рассматривает свои ботинки.

— У хозяйки. У госпожи Гурд, — криво усмехнулась старуха. — А ты шастаешь здесь, вынюхиваешь… Думаешь, я не замечаю? Всполошила вон весь дом. Да и в душу сэра Эри норовишь залезть. Нам всем будет лучше, если ты уедешь прочь. Не следует будить тени прошлых лет. Я хочу сэру Эри только добра, и ты точно не та особа, которая может его принести.

Дженна слегка нахмурила брови. Она не совсем поняла, в настроении ли госпожа Сакара отвечать на ее вопросы, но все же спросила:

— Он был женат, да?

— Если браки и заключаются на небесах, то здесь совершенно не тот случай, — невпопад ответила та. — На первый взгляд казалось, что они идеально подходят друг другу, но я скажу тебе, что большее заблуждение еще стоит поискать. Мне посчастливилось быть ее нянькой, а потому я знала ее как облупленную. Поверь, она была совсем не ангелом, как думалось сэру Эри… Недолго думалось, скажу я тебе.