Стражник многое повидал на своем веку, да сие и немудрено, коли живешь в большом порту на пересечении стольких дорог и трактов, но вот столь удивительную пару видел впервые. Стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение, он кидал на них внимательные взгляды и дивился про себя.

Большой конь со шкурой в рыжину едва не прогибался под тяжестью седока, настоящего гиганта. Из-за спины у него торчала рукоять здоровенного молота, а стоило заглянуть рыцарю в бешеные синие глаза, сверкавшие ярко-ярко на фоне смуглой кожи, и сомнений не оставалось: в любой момент он может пустить молот в дело. По необычному для этих краев оружию, медным волосам и цвету глаз стражник опознал во всаднике выходца из Выжженных равнин — земель, располагающихся на юго-востоке Твердикана, и присвистнул про себя: последний раз он видел степняка лет пять назад.

Но стоило стражнику перевести любопытный взор на спутника гиганта, как он и вовсе чуть не раскрыл в изумлении рот, а рукой сотворил еле заметный охранный жест.

На лице второго всадника мерцала серебряная полумаска без прорезей для глаз. На серебре выделялись выпуклые руны, окруженные затейливой вязью узоров.

«Рыцарь-то слеп! — жалостливо подумал стражник. — И где беднягу эдак угораздило? Как он чует, куда править, загадка, право слово».

Разумеется, никаких препятствий он им чинить не стал, хотя и разглядел, что на их доспехах нет изображения красного клинка, а знаки на попонах ему совершенно незнакомы. Но как можно не пускать рыцарей Талуса, рассудил он, будь они даже из иного ордена?

Рыцари тем временем ехали, не торопясь, по главной улице Вусэнта и негромко беседовали.

— Девушки здесь просто на славу, так бы и съел, — заметил басовитым голосом гигант, глуповато улыбаясь стайке женщин, по виду — приличных замужних дам.

— Замолчи, Син, — коротко ответил слепой рыцарь.

Гигант покорно замолк, но не перестал крутить головой по сторонам, с любопытством озираясь.

— Похоже, слухи о войне — не пустая брехня, Тьего, — заметил он наконец.

Слепой рыцарь медленно повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, с силой втянул тонкими ноздрями воздух и, слегка кивнув своим мыслям, повелительно обратился к другу:

— Какие ты видишь признаки?

— Вон там во дворе какой-то старик, по виду — сущая развалина, точит меч, — начал старательно перечислять гигант, накинув поводья на сгиб руки и загибая пальцы. — Да и мечу этому место в музее, удивительно, как он под точильным кругом не разваливается в прах. Еще впереди нас дорогу пересек отряд солдат, а идут они не в склад не в лад — явные новобранцы. На лицах, впрочем, радость, видно, никогда не воевали. Ну а как бабы за некоторыми заборами ревут, ты и сам можешь слышать.

Этих доказательств слепому рыцарю показалось мало. Над маской лоб у него собрался морщинами, он отрывисто бросил:

— Как знать, может, и обойдется. В любом случае, нас это касаться не должно. Упрямец Наместник еще пожалеет о своем решении, и не раз. Кстати, что это такое на площади впереди? Сияет, даже мне видно. Уж не дворец ли?

Миновав последние дома на улице, принадлежавшие знати и богачам, рыцари въехали на площадь и одновременно склонили головы при виде Храма Талуса. Гигант искоса глянул на спутника, в который раз удивляясь, как тот может безошибочно отличить твердыню света от прочих зданий.

— Нет, ты ошибаешься. Там не дворец, — наконец ответил он, любуясь золотистым сиянием, которое могло бы поспорить с солнечным светом. — Это тот самый Холл, о котором донеслись слухи аж до Силвердаля и дальше. И, скажу я тебе, он действительно стоит каждого доброго слова, которое о нем было сказано. И недоброго, впрочем, тоже. Для захолустного ордена он слишком шикарен, вот что.

— Орден Красного Клинка не таков, — возразил слепой рыцарь, привычным движением поправляя маску. — Я, в отличии от тебя, слушал все, что говорили на постоялых дворах.

— Прислушиваться к словам простолюдинов! — фыркнул гигант.

— А там говорили, — продолжал Тьего, словно не замечая обидных слов, — что орден за каких-нибудь десять-двадцать лет сумел выжечь всех последователей Темного на много миль вокруг. И хотя на деньги, на которые был возведен этот Холл, можно купить полгорода, я считаю, что Наместник построил его совсем не зря. Каждый, кто увидит этот Холл, преисполнится в душе уважением и к ордену.

— Да уж, могу себе представить, какие здесь налоги. Чтобы содержать такой огромный город в красоте да порядке, нужна целая армия архитекторов, строителей, чиновников, уборщиков, наконец… А местные жители совсем не выглядят так, словно на них давит непомерное бремя налогов.

— Шахты в Вишневых горах, Син, — терпеливо, как маленькому, объяснил Тьего. — Вот где пополняется казна Вусэнта. Думаю, и порт приносит определенный, и весьма немалый доход. Но знаешь, может, в Силвердале и не так чисто на улицах, но уж голодная смерть, слава Талусу и Его Величеству, никому не грозит, как и нашествие варваров.

— Ну ладно, — нетерпеливо отозвался гигант, жалея, что ввязался в спор, — налоги, не налоги, но дворец тоже ничего так себе. Его построили, чтобы народ преисполнялся уважением к Наместникам, не иначе. Готов спорить, что внутри там и бассейны, и фонтаны, и гарем…

— Син!

— Ну… Возможно, не гарем, но жена-то у Наместника имеется?

— Нет, он не женат. Кстати, у него на воспитании находится очень интересная девушка, Ирада. Ее бабка была сестрой Дэктера, а Наместнику она приходится племянницей. Улавливаешь, откуда ветер дует?

Гигант не успел ответить: они уже приблизились к воротам в парк, окружающий дворец Наместника. Тут случилась небольшая заминка. На страже стояли двое безусых юношей, которые принялись изучать бумаги рыцарей с необычайным тщанием.

Случайно выглянувший капитан пришел в ужас и, принося тысячу извинений, взялся их проводить. Бумаги он у стражников отобрал и с легким поклоном отдал. Уже внутри дворца он признался, багровея от смущения:

— Вы уж простите их, ребята читать не умеют, вот и проявляют рвение не там, где надо. Виданное ли это дело — задерживать королевских паладинов!

И неловко хихикнул.

***

Запыхавшись, в кабинет Наместника вбежал его личный слуга и, проглатывая от волнения слоги и целые слова, выпалил на одном дыхании:

— Ваша светлость! Прибыли! Паладины здесь!

Наместник, сидевший, как обычно, над кипой бумаг, поднял глаза. В них какое-то мгновение еще плескались столбики цифр, но через секунду его взор стал чист, в нем отразилось глубочайшее удовлетворение и легкая тревога. Подумав еще секунду, он приказал:

— Пусть ждут… Очистить тронный зал. Ото всех! Ясно? Без исключений! Гонца за магистром — сию же минуту.

Слуга, низко склонившись, угодливо пробормотал:

— За магистром уже послали, ваша светлость.

— Отлично, — кивнул Наместник, и, сцепив пальцы, сладко, аж до хруста в стареющих костях, потянулся. Наконец-то приятная новость! В последнее время его все чаще стала одолевать неприятная мыслишка, что весь мир ополчился против него. Что ни день, то ему докладывают о нищих, умерших прямо на улице от голода, о бунтах в бедных кварталах… А тут еще Экроланд Гурд, герой, убивший дракона, не выполнил его деликатного поручения. Но гномы всегда были строптивы… Ну что ж, как-нибудь он их укротит, было бы время. Среди всех этих бедствий прибытие паладинов — словно улыбка Талуса.

Словно непослушных куриц, ненароком забредших в огород, придворных вытурили из тронного зала. Распорядители отказались объяснить эту прихоть Наместника, поэтому и там, и тут раздавались недовольные голоса.

— С утра здесь жду! — жаловался кто-то. — Дело у меня первейшей важности, первейшей!

— Что его светлость позволяет себе! — шипела дама в летах, стукая распорядителя по плечу веером. — Не смей ко мне притрагиваться! Нет, подумать только, взять и прогнать нас, точно слуг, перед самым приемным часом!

— И не говорите, милочка, — поддакивала ее подруга, еще старше и безобразнее на вид. — Я непременно поговорю об этом с Ирадой. Пусть знает, как ее дядюшка обходится с нами. Прежний Наместник себе бы такого в жизни не позволил.