Перевод гимнов Синезия VII (VIII) и IX (I) выполнен М. Е. Грабарь-Пассек по изд.: Patrologiae Cursus completus/Series graeca/Ed. J.-P. Migne. T. 66. Перевод гимнов I (III), IV (VI), V (II) выполнен О. В. Смыкой по изд.: Synésios de Cyrène/Texte établi et traduit par Chr. Lacombrade. Paris, 1978. T. I. Hymnes. Переводы M. E. Грабарь-Пассек впервые были напечатаны в изд.: Памятники византийской литературы IV—IX веков. М., 1968. Перевод О. В. Смыки, сверенный В. В. Борисенко, печатается впервые. Нумерация гимнов дается по изданию К. Лакомбрада. В скобках указывается нумерация по изданию Ж-Р. Миня.

Гимн I представляет собой энтузиастическую похвалу высшему существу. Вдохновенная настроенность настолько захватывает Синезия, что в гимне невозможно выделить логически продуманную композицию. Здесь много повторов, возвращений к излюбленным мотивам, рефренов. Видимо, первые наброски гимна относятся к 395 г., в них еще жива память о неоплатонических занятиях философа. Написан гимн анапестическими монометрами (uu-|uuu) , излюбленными в заключительных частях классических трагедий, где находят особое выражение экстатические чувства героев. Эти анапестические монометры встречаются не раз также в гностических гимнах и в так называемых магических папирусах. В настоящем издании мы приводим часть гимна, наиболее близкого неоплатоническим интересам Синезия (стихи 1—236 из общего количества 734 стихов).

Ср. обращение Синезия к собственной душе и воспетое в гимне величие «царя богов» с его обращением к форминге, настроенной на серьезный дорийский лад.

Страсти, рожденные материальным миром, сравниваются в греческом оригинале с оводами или слепнями, жалящими людей. Здесь, видимо, игра слов, так как по-гречески oistros означает «овод», «жало», «безумие», «страсть».

Ср. у Еврипида (Ипполит 23) — о венке для божества.

...прочь от вещного... — буквально «протяженная материя» (tanaäs hylas).

здесь упоминание реального места на юге Киренаики, где жил поэт.

призыв к эфиру, земле, морю и воздуху напоминает строки в гимне Месомеда, вольноотпущенника императора Адриана (II в. н. э.), который начинается так: «Да умолкнут весь эфир, земля, моря и ветры...» (Jan С. Musici scriptores graeci. Lipsiae, 1895. P. 462).

Крылатый змей, демон вещного (материи) напоминает Дракона из «Откровения Иоанна» (Апокалипсис 12, 3), названного апостолом Павлом (Послание к эфесянам 2,2) «князем, господствующим в воздухе».

Для неоплатоников материальный мир благодаря своей текучести и отсутствию стабильных форм как бы рождает фантомы, а не подлинные сущности.

Образ «цветов света» (anthea photos) встречается в классической трагедии, например у Эсхила («Прометей прикованный»), образ «цветка огня» (pyros anthos) находят в «Халдейских оракулах», а затем и у Псевдодионисия Ареопагита (О божественных именах 645 Ь).

О божестве, которое является отцом самому себе и сыном самого себя, ср. у Данте в «Божественной комедии» (Рай XXXIII 1), где говорится о Деве Марии: «дочери своего сына».

Учение о едином и диалектика единого характерны для неоплатонизма.

образы семени, корня всех миров, вечного света, кладезя мудрости характерны для общеантичной философской терминологии и специально-гностической (см. ниже, комм, к гимну V 25—26).

Система световых образов связана с платонической традицией — распространенная вариация ст. 151, 171.

Воспевание монады (монада встречается только в гимнах I, II и IX) и триады (триада встречается только в гимнах I и II) представляет здесь замечательный синкретизм языческого неоплатонизма и христианского учения о едином боге и троичности. Неоплатонический термин «триада» вошел в патристическую литературу со II в. н. э., и Августин отождествляет его с понятием «троицы» (Trinitas).