ГИМН IV (VI)[658]
ГИМН V (II)[662]
658
В гимне идет речь о таинстве рождения божественного сына, изображаемом в неоплатонических тонах. Воспевается мощь космического творца, к которому обращены вполне личностные просьбы, касающиеся духовного и физического преуспевания Синезия.
Гимн написан в стиле ритмической прозы, приближающейся к восходящему ионику в форме триметра (uu--|uu--|uu-u), большей частью модифицированного в анакреонтический стих.
659
Сын, рождающийся от отца, не воплощается, т. е. не является во плоти, а эманирует от отца как результат его порождающей воли, причем это рождение неотделимо от явления «срединного ума» (messonagês noys), как в плотиновской триаде, где Ум-сын истекает (эманирует) от Единого-отца.
660
Здесь рисуются мощные созидательные вселенские функции сына, семени отца, начала (arche) космических сил, нисходящих в разные виды тел (somasi morphas) от умственных сущностей (поегои).
661
Заключительные просьбы Синезия, христиански настроенного, но не принявшего крещения, по своим мотивам чрезвычайно напоминают гимнические просьбы чистейшего язычника Прокла (избавление от болезней, усмирение страстей и желаний, исходящих от губительных волн материи, дарование чистой жизни, доброй славы в народе и удачи в трудах).
662
В гимне V поэт воспевает величие и красоту универсума, управляемого высшим существом. Картина космоса (9—24) имеет явные черты александрийской школы неоплатонизма, к которой принадлежал Синезин. В гимне рисуется мир материальный, находящийся в подлунной сфере; над ним тончайший эфир, разграниченный Луной и небом неподвижных звезд («восьмым»); далее, духовный мир между небесным сводом и «девятой сферой», по ту сторону которой сходятся интеллектуальные и интеллигибельные сущности. Заключительные просьбы о ниспослании духовных и физических благ имеют вполне личностный характер. Что касается датировки гимна, то, возможно, он относится к ранним годам (392—395), вскоре после учения в Александрии.
Гимн написан восходящими иониками в форме диметра (так называемые ионики a minori: uu--|uu--), модификация которых дает излюбленный в античности анакреонтический стих («переломленные», или анакластические, ионики: uu-u|-u-u)
663
Хоровод (choreia) звезд вокруг космоса получает свою разработку в гимне Прокла «К Солнцу», где ведут хороводы планеты, опоясанные огнями (I 8—10).
664
В греческом тексте стоит hyie, обычный натурфилософский термин для обозначения материи. Материя текуча, почему она и рисуется здесь в виде моря.
665
Эфир, по мнению древних, состоял из тончайших частиц разреженной огненной материи.
666
Лунная орбита отделяет текучий неустойчивый мир материи от высших миров.
667
Поток беззвездный находится выше «восьмой сферы». Это наличие «девятой сферы» считалось гипотезой александрийского астронома Гиппарха, принятой Птолемеем.
668
Снова образ хоровода, который ведет «девятая сфера» вокруг мирового Ума, понимаемого в неоплатоническом духе.
669
Образ «блаженного молчания» связан с гностическими понятиями. Неделимая (atomon) раздельность (toman) интеллектуальных (noerôn) и интеллигибельных (noêtôn) сущностей (т. е. мыслящих, умных и мыслимых сущностей) напоминает о неоплатонических штудиях Синезия.
670
Понятие бездны характерно для гностических текстов.
671
Мирозиждущая мудрость — София—устроительница (художница) космоса — относится к общеантичному понятию мудрости и специально к гностической мифологии, особенно распространенной в I—II вв.
672
Здесь употребляется термин сверхсущий (hyperoysios), обычный у неоплатоников (ср., например, Плотин VI 9, 3) и встречающийся в патристнческой литературе.
673
Систему мистических символов («мужское» и «женское» в одном лице, единство матери и отца, нераздельность голоса и молчания, выразительная вечность вечности) можно отнести к гностической образности: В. Тайлер находит ее в «Халдейских оракулах», сочинении, относящемся все к тому же религиозному позднеантичному синкретизму, что и гностические и герметические трактаты (Тhеilеr W. Die chaldäischen Orakel und die Hymnen des Synesios. Halle, 1942=Berlin, 1966).
674
...разум мой крылатый... — В оригинале — «крыло ума» (noy pteröma) напоминает образ крылатой колесницы души в платоновском «Федре» (246 b—е) у отягченной злом и потому падающей на землю.