– Я угощу тебя одним, теперь поехали.

Мы скользнули на заднее сиденье машины Лиама, когда подъехал Ник. Он пропустил открытие нашей галереи, и это встревожило меня, хотя Меган предупредила меня заранее, что он не приедет. Когда я спросила, что он тут забыл, я знала, что это прозвучало более враждебно, чем мне хотелось бы. Они встречались в течение пяти месяцев. Я должна была смириться с тем фактом, что у них все серьезно, и она не собирается бросать его.

С того спора на крыльце я не выставляла ее отношения с Ником в плохом свете. Несколько дней мы не разговаривали друг с другом. И Лиаму он, кажется, нравился. Похоже, только у меня были с ним проблемы, я ревновала, потому что он забрал часть ее внимания.

Вероятно, из– за этого.

Он припарковался через дорогу и с важным видом пошел к нам. Еще до того, как Меган опустила окно, я почувствовала его дыхание и знала, что он был пьян. Он открыл дверь.

– Пошли.

– Я хотела поехать выпить с Эв и…

– Ты была с Эв весь день.

«Это твоя вина», хотела сказать я, но прикусила язык. Я доверяла Меган. Я знала ее, как саму себя, и она любила этого парня. Они не виделись весь день, и у них было все серьезно.

– Почему бы тебе не поехать с нами? – спросила я.

– Хорошая идея, Эв, – она повернулась к Нику. – Только если ты позволишь мне отогнать твою машину домой.

Ник бросил на меня взгляд полный ярости, который редко можно увидеть у человека. Я спросила про этот взгляд позже, когда Лиам и я вернулись в квартиру. Он мучал меня всю дорогу, но теперь в безопасном, ограниченном пространстве с Лиамом мои отношения с Ником были тем, о чем я должна была поговорить.

– Думаю, он ненавидит меня.

Я хихикнула, когда он взял меня на руки и усадил на кухонный стол.

– А я думаю, он неудачник и ненавидит всех, и Меган не должна быть с ним. – Пальцы Лиама ласкали мою шею и скользнули вниз к первой пуговице на блузке, расстегивая ее. – Но, если быть честным, прямо сейчас я бы предпочел делать вид, что его не существует.

Мое сердце ускорилось. Лиам откинул ткань моей рубашки назад и скользнул между моих ног. Он наклонился вперед и поцеловал мою грудь.

– Сегодня вечером ты сделала что–то феноменальное, так что я не собираюсь думать о Нике. Я хочу думать о тебе.

– Неужели? – спросила я так хитро, как только могла.

– Я твой самый большой поклонник, – он расстегнул следующую пуговицу. – Однозначно я преданный поклонник тебя, твоей работы и твоего великолепия, – его язык скользил по моей коже.

– Под великолепием ты имеешь в виду мою грудь, – сказала я, когда он снял рубашку с моих плеч.

Я обернула ноги вокруг его талии. Неся меня в спальню, он сказал:

– Твоя грудь весьма хороша, но это не то, что на самом деле меня заводит.

Это был последний раз, когда у нас был секс.

Интересно, было ли в ту ночь что– то, что заставило его работать усерднее. Наш последний раз не был плохим из– за пяти лет вместе. Он боготворил мое тело, как будто это было в первый раз, когда он видел его, исследуя каждый дюйм моей кожи, как новую территорию.

Если мы до сих пор чувствовали себя так, это означало, что могли чувствовать себя так всегда.

Если только, когда я лежала на животе, а он целовал и лизал мою голую спину, он каким– то образом знал, что это последняя наша ночь.

Если нет, то Вселенная хотела, чтобы моя трагедия резонировала с каждым аспектом моей жизни, в том числе с тем фактом, что мой последний раз с Лиамом был прекрасен.

Когда он уснул, я еще не спала, слушая каждый скрип в квартире, ожидая, когда вернется Меган. Это было до того, как я вспомнила взгляд, которым меня наградил Ник. Возможно, это был лишь плод моего воображения, мой досадный секрет про Ника, который внезапно захотел жить.

 В тюрьме у меня было достаточно времени, чтобы думать об этом часами. И к тому времени я знала, насколько реальным это было.

Сначала я не поверила. Оставшиеся заключенные Передового Центра должны теперь сталкиваться друг с другом снова и снова, несмотря на огромную территорию.

Джас завизжала и бросилась к нам.

Это судьба.

Она обнимает меня. Валери смеется. Мне становится так хорошо, и я понимаю, как сильно волновалась за них.

Как сильно скучала.

Прошло всего две недели с моей первой ночи здесь, но Передовой Центр не подчиняется законам времени. Такое чувство, будто я знаю этих девушек всю жизнь. Глядя на них сейчас, я не могу сдержать вдох облегчения, и я чувствую надежду.

Джас делает шаг назад.

– Ты плачешь?

Я качаю головой, хотя действительно плачу. Когда я беру себя в руки, то говорю:

– Это был долгий день.

Я обнимаю Валери, когда она подходит ближе. К моему удивлению, Кейси отрывает Джас от земли и кружит. Джас даже оставляет поцелуй на голове Таннера. Это не похоже на то, что было раньше. Если не считать случайного флирта, то мы не касались друг друга. Мы работали вместе, но не признавали того факта, что мы друзья.

Теперь все позади.

– Черт, давайте найдем место, где сможем расположиться, – говорит Валери. – У нас есть еда. И выпивка.

Теперь настала очередь кричать Кейси, и я смеюсь так сильно, как не смеялась никогда в жизни. Чувство настолько мне не знакомо. Такое освобождающее.

Мы идем на восток, потому что Валери говорит, что там есть ручей, и Джас рассказывает нам о том, что случилось с ними, когда мы разошлись. Им повезло, если не сказать больше. Они вернулись к дому и нашли уцелевшую еду и выпивку в обломках. Они пошли на север, где Джас ждал тест.

– На что это было похоже? – спросил Таннер.

Джас пожимает плечами.

– Даже не думай, – Валери ударяет ногой по земле, и в стороны летят клочья грунта. – Она была в ужасе. Она рыдала.

– Спасибо, что нарисовала такую яркую картину, – сухо говорит Джас, и Таннер ухмыляется.

– Я не говорю, что сама не была в ужасе, потому что я тоже испугалась, – говорит Валери. – Если бы она умерла, я бы застряла посреди леса одна.

– Ох, так это единственная причина? – Джас пихает Валери локтем в ребра, и Валери усмехается.

Я думаю о Стелле и Гордоне.

– Нет ничего хорошего в том, что ты застреваешь в этих лесах в одиночку.

– Точно, – говорит Валери.

– В любом случае, – продолжает Джас, – мой тест был похож на ваш. Измененная версия моего преступления. Мы шли по темноте, Валери и я, когда наткнулись на ключи, которые лежали на земле. Когда до меня дошло, что это были мои ключи, двигатель ожил. Я знала, что это был двигатель от моей машины, потому что в самом начале звук пропадает, прямо перед тем, как он полностью прогреется, – старый кусок дерьма. Автомобиль был прямо перед нами.

– Я ушла с пути, когда двигатель начал набирать обороты, – вставляет Валери. – Потому что поняла, что происходит. Я знала, что автомобиль собирается нас задавить. Но Джас не тронулась с места.

Они обмениваются взглядами. Есть что– то плохое в том, что Валери оставила Джас, но этот взгляд почти игривый. Любящий.

Благодарный.

– Я вспомнила, что каждый из вас рассказывал о своем испытании, – говорит Джас. – И я знала, что должно было произойти, и я могла убежать, но все равно бы не смогла избежать этого.

Она делает паузу, когда мы подходим к рухнувшему дереву. Кейси сначала взбирается сам, а потом помогает мне. Джас и Валери бросают нам свои рюкзаки, когда карабкаются следом за Таннером. Как только мы снова начинаем идти, Таннер говорит:

– И?

– И я увидела их: семью, которую убила. Части их тел были везде, они окружали меня. Автомобиль продолжал набирать обороты. Я и не знаю. Мне жаль. Я всегда сожалела о том, что произошло, – ее голос становится тихим. – Это похоже на то, что автомобиль знал. Я имею в виду, он помчался вперед и все. Фары все освещали, и затем был этот звук. А потом я закрыла глаза, и все остановилось.