Сказал, что это суперсексуально вышло и что это опасно, и о чем я только думала.

— Идем танцевать, черт тебя подери, и замолчи.

Мы ушли.

Нэйтан умело двигаться. Чертовски хорошо. Он вел меня, управлял мной, крутил. Я танцевала последний танец. Я отдавалась музыке. Играло что-то медленное, тягучее, что-то джазово или блюзовое.

Как вдруг Нэйтана буквально отбросило от меня. Вот он стоял рядом, а в следующий миг уже сидел на пятой точке на полу, хлопая глазами.

Передо мной стоял Бэтман.

Я узнала его сразу же. Хотя у него тоже — только сине-серые глаза в прорезях маски, остальное все скрыто за темной одеждой.

Бэтман! Ну почему именно Бэтман?

Я попыталась ускользнуть, но он поймал меня за руку — опять! Тиски сжались вокруг запястий. Положил одну мою руку себе на грудь, другую сжал и повел меня в танце. Люди схлынули, как волны, оставив центр свободным.

Я и не знала, что Алекс умеет так танцевать.

Черт, как можно быть таким идеальным? Он танцевал не хуже Нэйтана, хотя это и была другая техника. Более страстная, жесткая, требовательная. Он не вел в танце, он доминировал.

Ну, в общем, ничего удивительного.

Его руки тоже не лежали на талии, как у всех прочих моих партнеров. Алекс был собственником и считал, что вправе делать со мной, что угодно. Я несколько раз возвращала его руку на талию, но она все равно сползала на попу, касалась груди, скользила по моему подбородку.

Он провел пальцем в перчатке по моей губе, раскрыл мой рот. Я не сопротивлялась, он держал меня в железных тисках. А еще я чувствовала его силу и злость. Помнила тот минет в спортзале.

Он кружил меня по темному залу, и я чувствовала, что музыка вот-вот кончится. А потом нужно бежать. Как-то, но бежать.

На последних аккордах он притянул мне к себе так сильно, что затрещали ребра. Все еще не говоря ни слова, поднял мое лицо за подбородок, нагнулся и поцеловал.

Казалось бы, что такого. Бэтман целует женщину-кошку, все по канону.

Музыка стихла. Пауза затянулась. Мы стояли посреди зала, битком забитого, и целовались. Все горячее, все увереннее, потому что когда он касался меня, я могла только отвечать. Я горела навстречу. Мое тело предавало меня раз за разом.

И тогда в тишине грохнули аплодисменты. Алекс улыбнулся уголком губ, поднял меня от пола, закинул на плечо и пошел к выходу.

До номера мы не обмолвились ни словом. В номере он усадил меня на кровать, сам сел рядом.

Мы были в его номере. На его кровати. И я все еще была одета.

— Хочешь поговорить?

— Уже не хочу, — ответила я.

Пусть думает, что угодно. Что я пылаю от желания и все забыла, что не видела газет или что вообще не умею читать. Лишь бы не задавал вопросов. Лишь бы не пытался все исправить теперь, когда я готова была убежать.

Алекс вдруг скользнул с кровати на пол, обнял за талию и положил голову мне на бедра. Я ждала, что он сразу приступит к активным действиям, но он просто обнимал меня, словно искал… защиты? Спокойствия?

Я почувствовала, как глаза щиплют слезы. Невероятным усилием воли заставила себя собраться, коснулась его волос, невзначай. Провела по голове.

Не изображай тигра у моих ног, Алекс, слишком поздно. Я нужна тебе сейчас, нужна завтра, когда ты будешь играть, но не нужна в твоей жизни. Ты ведь ни разу не говорил со мной об этом.

— Я должен уехать, — сказал он.

— А как же съемки?

— Всего на два дня. Потом вернусь.

— Хорошо.

Меня он с собой не звал, а значит… Я знаю, куда он летит.

Он приподнялся, поцеловал мое бедро, потом живот, через одежду, без всякого контекста. Поднялся рывком, словно отрывая себя от меня.

Ирка, Ирка, опять видишь то, чего нет.

Он стянул с лица маску и сбросил темный плащ.

— Я уезжаю прямо сейчас, — сказал он.

Только это.

— Счастливого пути.

— Я не умею говорить о чувствах, Ирэн. Это не мое.

— Понятно.

— Пока, женщина-кошка.

— Пока, Алекс.

И когда хлопнула дверь, а я осталась одна в номере, то добавила тихим голосом:

— И спасибо за все.

Той ночью я не спала. Я спустилась к себе и взяла ноутбук. Вернулась в комнату Алекса, которую оставила не запертой, чтобы Дженни не задавала вопросов и не смотрела на меня сочувствующим взглядом, когда увидит, что я слишком рано вернулась с вечеринки, а Алекса и вовсе след простыл.

К утру переписанный финал был готов. Я напилась кофе и двинулась прямо к номеру Кевина. Стучала до тех пор, пока мне не открыли.

К моему удивлению, дверь открыл Эдвард.

Я даже проверила номер на двери, не ошиблась ли. Но нет. Сомнений не оставалось. Эти двое почти седых мужчин, о боже… Ладно, это Голливуд и здесь все друг с другом спят. Кажется, так именно он и сказал мне.

Я вошла в комнату вместе с пачкой распечатанных листов.

Кевин сидел на балконе, кровать была не убрана и разворошена, и сомнений не оставалось. Это не мое дело, хотя это и удивительно.

Кевин читал газету. При виде меня он отпихнул газету в сторону, слишком поспешно. Но я пришла не за сплетнями. Я дала ему стопку бумаги, села рядом и велела прочитать, пока я тут.

— Пока ты тут? — переспросил он.

— Читай.

Кевин прочел. Там было немного страниц.

А пока он читал, мой взгляд от чашек с кофе перебежал на передовую полосу газеты.

«Я не оставлю жену».

Моя рука замерла на полпути, газету мне протянул Эдвард. «Мне жаль», — прошептал он одними губами.

Я увидела фото — снятое ночью. Прошлой ночью. На Алексе была та же одежда. Его сняли у того госпиталья, у которого журналисты раньше заметили Меган.

Но ужасней всего было то, что ниже этой фотки, страшно размытый и увеличенный, был снимок из салона самолета. И там, в креслах, сидели мы. И целовались.

«Скандальное признание стюардессы: “Сначала я решила, что он с женой”».

Мир поплыл перед глазами.

— Почему она ждала так долго? — спросила я почти беззвучно.

— Уверен, что она торговалась с разными изданиями за лучшую цену. И нашла ее.

Я развернула статью, и у меня отвисла челюсть. Там была моя фотка, мое досье. Моя краткая биография. Все. Обо мне. Газета медленно упала на стол.

В этот момент Кевин дочитал. Он отложил в сторону бумаги, посмотрел на меня внимательно и спросил:

— Ты уверена, что финал должен быть именно таким?

— Да.

Кевин молча обменялся взглядами с Эдвардом.

— И теперь ты хочешь уйти?

— Да.

— Тогда у тебя есть два дня, чтобы с ним не встречаться.

— Я уезжаю сегодня же.

Я поднялась из-за стола, но окрик Кевина остановил меня в дверях номера.

— Ирэн, следующий сценарий — сразу мне. Поняла? Никому больше не посылай.

— Спасибо, Кевин.

Я пробралась в свой номер, собрала вещи. Конечно, Дженни проснулась. Она не поверила своим глазам, когда я начала собирать вещи, но потом кто-то любезно подсунул под нашу дверь газету. Вопросы отпали сами по себе.

— Брось, это бывает. Это нормально, — это уже Нэйтан примчался.

В той же набедренной повязке, как будто только ее смог и отыскать, а ничего приличней с утра не нашел.

— Для меня не нормально.

— Для медийных личностей от таких скандалов только польза!

— Я не медийная личность.

Я вытолкнула чемодан на улицу, покатила к такси. Следом из отеля высыпала вся съемочная группа. Стояла страшная рань, солнце едва выкатилось из-за горизонта.

А они снова приносили мне конфеты, цветы, записочки, сладости, орехи.

Я обнимала всех, успела даже запомнить их имена за это время.

— А как же «та самая» реплика? — спросил меня отдел сценаристов.

— Реплика уже у Кевина. И боюсь, я немного переписала финал из-за нее.

Поднялся шум, но у меня не было сил говорить. Я села в такси и велела ехать к автобусной станции. Деньги у меня были, но я решила, что не разумно тратить их сейчас на авиабилет. И решила добираться до Калифорнии на автобусе. Через всю Америку, почти неделю в пути. Ну и что? Я хотела посмотреть страну, а не только из окна частного сектора. Вряд ли меня запомнят. Скорей всего весь этот скандал на второй же день забудется. Такова уж участь медийных личностей.