И тогда из дома вышел Алекс.

Куда делся тот взъерошенный сытый мужчина? И как на его месте оказался этот сердцеед в черном приталенном смокинге с бабочкой, в белой сорочке с накрахмаленным воротником? Легкая щетина придавала его виду изюминку, глаза глядели так, будто раздевали на месте.

— Все хорошо? — спросил Алекс.

— Да, мы договорились.

Тревор уже исчез в машине.

— А что тогда? На тебе лица нет?

— Внесите в наш список обязательно сделать это в смокинге, пожалуйста, — пробормотала я.

— Договорились, — он поцеловал меня в губы, а я поддалась к нему так, словно мы были одни. — Мне надо ехать, — прошептал он, отрываясь от меня. — Но ты убедила меня вернуться так рано, как только я смогу.

Я опустила руку по скользкому шелку брюк и сжала член.

— Он мой, мистер. И не думайте заглядываться на других.

— Да, мэм! Слушаюсь, мэм.

Я поцеловала его и отошла к дому, Тревор завел мотор, и машина, сделав круг, выехала через ворота. Ладно, пойду хоть поработаю, что ли. А то стала уже, понимаешь, почти женой миллионера.

Но стоило мне вернуться в дом, как меня встретила распорядительница дома. Она была сама вежливость. Даже показалось, что это не только вышколенные, но запуганные донельзя люди.

Оказалось, что Алекс передал про два дня выходных, но про остальное попросил уточнить у меня.

Первым делом миссис Хайд спросила про еду, которую — сюрприз! — звезды не закупали самостоятельно, за редким исключением. Обычно, едой запасались на долгое время вперед, согласно заранее составленному меню. А поскольку все были на диетах, не было ничего проще составить его хоть на полгода вперед.

Миссис Хайд сказала, что у нее есть меню для мистера Кейна, которое ей передал его агент. И я поспешно сказала, что пока могу есть то же самое, что и мистер Кейн. Не знаю, как салаты с мясом могут надоесть? Да и это будет правильнее.

Миссис Хайд сказала, что тогда, она попросит поваров приготовить большую часть еды заранее на эти два дня. И я, наконец, поняла, в чем причина ее беспокойства. Я заверила, что мы не умрем в эти два дня от голода, если только у нас не окажется пустым холодильник и если я вообще найду кухню в этом доме. Миссис Хайд рассмеялась. Сказала, что тоже первое время всегда промахивалась и вместо кухни заходила в бельевую.

Тут я, видимо, изменилась в лице, потому что миссис Хайд мигом стала серьезной и спросила, что случилось. Тогда я спросила, а какой вообще путь проходит нижнее белье в этом доме? Миссис Хайд со всей серьезностью объяснила, что грязные вещи скидываются в корзины для белья, их выносят горничные каждый день, вещи стираются и сушатся, после горничные, если нет других указаний, сами приносят их и раскладывают по полкам.

— У вас будут какие-то указания, мисс? — спросила чуткая миссис Хайд.

Я не знала, что делать. Как сказать ей — руки прочь от моих трусиков, я и сама могу их разложить, а постирать тем более. Да и вещей у меня не много, что там ту стирку закинуть. И интересно, как отреагирует Алекс. Мол, сейчас я простирну носки, не ложись без меня. А следующим шагом станет протянуть веревку для белья над бассейном?

— Наверное, нет, — ответила я со вздохом. — Простите, если что. Мне многое в новинку.

— Понимаю, — улыбнулась домоправительница. — Разрешите сделать вам комплимент?

— Э-э, да.

— Я очень рада, что вы не такая, как все эти девицы, которые гоняются за миллионерами с Голливудских холмов. Я работала у многих. И знаю, о чем говорю.

— Спасибо.

— У вас еще будут вопросы, мисс Воловиц?

— Просто Ирэн, пожалуйста. И да, покажите мне кухню, чтобы я не пыталась приготовить стейк в прачечной.

— С удовольствием.

Двадцать человек.

Именно столько работников числились за домом — садовники, люди по обслуживанию бассейна, горничные и повара. Миссис Хайд сказала, что мы в любой момент можем увеличить штат. Меняли поваров, например, вызывая каких-то узкопрофильных. Только специалиста по суши, или по молекулярной кухне — такое сблендеренное желе за бешеные деньги, каким оно мне представлялось.

Еще обычно нанимали от одной до пяти нянь для детей, гувернеров, учителей, парикмахеров и визажистов. И тому подобное.

Голова шла кругом. Я лежала на кровати, с ноутбуком на коленях и не видела текста перед собой. Думала о спальнях, куда заселят детей и куда будут вскакивать няни, а я буду спать спокойно в другом крыле дома. Really? Как сказали бы американцы — серьезно?

Я только успела привыкнуть к тому, чтобы тянуть карьеру самостоятельно, как все снова перевернулось с ног на голову и я уже готова была рожать от этого мужчины — хотя никто еще не просил. Ради Бога, Ирка, попридержи коней.

А как насчет карьеры, амбиций, добиться всего самостоятельно? Достаточно было рядом появиться сногсшибательному мужчине, и все желания задвинуты всерьез и надолго. Это неправильно. Наверное.

Да и всему свое время. Если я рожу прямо сейчас, а мы можем зачать этого ребенка в ближайшие две недели, что обо мне подумают остальные? То-то же. Все их мысли подтвердятся. А особенно у его семьи.

Хотя не все ли равно? Я люблю его, он любит меня. И поэтому надо срочно связать себя по рукам и ногам бессонными ночами, а свое тело отдать другому, ага.

И тут меня словно со всей силы приложило воспоминанием — Алекс целует мою грудь и говорит, что «не собирается пока ни с кем ею делиться». Я ответила, что-то вроде она вся твоя, а он? Черт, что он ответил?

Ноутбук на моих коленях погас, я закрыла крышку и поставила его заряжаться. Вот и поработала, называется.

А бассейн так заманчиво сверкал внизу лазурной подсветкой. Обычно, слуги покидали дом с закатом, если не было других распоряжений. Их, естественно, не было, а за окном было уже темно.

Я прошмыгнула в гардеробную и выудила купальник. Тот самый, про который Алекс на съемках сказал, что не обязательно перед всеми сверкать своей задницей. Что ж, теперь и сверкать-то не перед кем.

Спустилась вниз, воздух был прохладным, а бассейн оказался с подогревом. Юху!

Я ушла под воду с тихим всплеском. Когда я говорила, что не умею плавать, то имела в виду также красиво, как Алекс. Моя техника была простой и незамысловатой — по-собачьи. Но сейчас стесняться было не перед кем. Я просто наслаждалась, покачиваясь на воде, лежа на спине и глядя на звезды в небе. В сотый, или тысячный раз не веря своим глазам и в то, что все это действительно происходит со мной. Решила, называется, отомстить мужу.

Хотя… думала я, едва шевеля ногами и руками, к чему ему мстить? Чем быстрее забуду о его существовании в своей жизни, тем лучше. Это и не месть вовсе, это попытки обустроить свою собственную жизнь так, как ты этого достойна.

Я замерла где-то в середине бассейна, заворожено глядя на падающую звезду. И загадала даже какое-то желание, когда вдруг меня окатило волной, подбросило в воздух и кто-то сжал меня так крепко, что я чуть ко дну не пошла от страха.

Я отбилась руками и ногами и кричала, пока не увидела перед собой черную бабочку. Смокинг. И белую рубашку. В бассейне.

— Алекс? — выдавила я. Меня всю трясло.

Как был, одетый с иголочки Алекс, держался на воде рядом. На нем лица не было. Он моргнул раз и еще, глядя на меня. Потом сказал:

— Я решил, ты утонула.

— Что? Боже! Я просто плавала на спине.

Он притянул меня к себе так, что затрещали ребра.

— Эй, вот сейчас ты меня точно утопишь.

Вжатая в его тело, я почувствовала, как колотится его сердце. Он действительно был в ужасе.

— Алекс, — прошептала я, едва удерживаясь на плаву. — Все в порядке. Я тут.

Он ослабил хватку. Посмотрел на меня, все еще не веря мне. Чертыхнулся, направился к бортику бассейна, поднялся и в смокинге, с которого водопадом текла вода, направился к дому. Я видела через окно, как он подошел к бару, налил себе виски и залпом осушил стакан.

Ничего себе.

Потом он стал сдирать с себя мокрую бабочку. Прилипший к телу пиджак. Одолеть рубашку, которая стала прозрачной и прилипла к коже, уже помогла я. Он перехватил мою руку. Сжал пальцы. И впился в губы поцелуем.