Эванс, не отрываясь от бинокля, молча показал рукой влево, там дорога спускалась и дальше двигалась по равнине, но главным было не это. Если мы сейчас сойдём с дороги, спустимся по почти отвесному склону, а потом пробежим ещё немалое расстояние по пересечённой местности, то есть шанс догнать кортеж, сильно срезав путь. Мысль эта пришла в голову одновременно всем, мы, не сговариваясь, начали спуск. Где пешком, где кувырком, где вприпрыжку, где юзом на пятой точке, но спуститься у нас получилось. При этом Эванс приложился головой набив немалую шишку, Курт порвал штанину, а Эрнесто разбил колено. Но на наши ходовые качества это не повлияло, неслись мы, как стадо испуганных оленей, забыв об усталости и боли. Приходилось перепрыгивать через каменные завалы, спотыкаться, падать, оставлять на колючих кустах клочья одежды, но это никого не останавливало. Цель была перед глазами, нужно было только её догнать.

Догнали. Выложившись полностью, набив ещё кучу шишек и ссадин, но на дорогу мы поднялись, опередив кортеж на сотню метров. С трудом восстанавливая дыхание в чахлых придорожных кустах, мы достали гранаты. Нашлось их шесть. Эванс приказал бросать по две. Перед повозкой и позади неё. Прижавшись к камням, мы затаили дыхание. Солдаты бодро топали по каменной дороге, никто не смотрел по сторонам и не помышлял о боевом охранении. Винтовки висели за спиной, солдаты выглядели беспечными. Видимо, считали, что уже своим наличием отпугнут любого врага.

Чуть придержанные гранаты парами полетели в строй. Четыре громких взрыва грянули одновременно. Солдат было не так уж много. Три десятка впереди и столько же позади, шли в колонну по пять. Не могу сказать, что жертв было много, но оглушило всех отлично. Раненые осколками лошади рванули было вперёд, но завязли в людской массе, а топтать людей они явно не привыкли. Кроме того, Эванс вскинул винтовку и всадил одной из лошадей пулю в бок. Несчастное животное упало на колени и жалобно заржало. Жалко скотинку, она не виновата, зато теперь повозка в нашей власти.

Близнецы и Эванс кинулись вперёд, уничтожая растерянного противника огнём, ножами и прикладами. Эрнесто, Фёдор и Курт делали то же самое позади экипажа, а мы с Сэмом кинулись открывать двери. Была опасность поймать пулю изнутри, но приходилось рисковать. Риск оказался оправданным. Внутри сидел старик. Не просто пожилой человек, а именно старик, настолько древний, что не смог бы удержать револьвер. Редкие седые волосы почти скрывали блеклые полуслепые глаза. Увидев меня, главный жрец издал глухой стон и ухватился высохшей рукой за грудь.

- Извини, дед, но так нужно, - сказал ему я, отводя его руку в сторону и разрывая мантию на груди.

Кусок орнамента в тонкой золотой оправе висел на тощей груди старика. Я сжал его в кулаке и рванул на себя. Тонкая золотая цепь порвалась, орнамент остался у меня в руке. Старика перекосило, он жалобно заскулил и сжался в комок. Выглядело это так, словно я оторвал у него часть тела.

И снова раздался грохот, подземный гул нарастал, скалы тряслись, а грунт на краю дороги начал осыпаться. Я на мгновение замер, но Сэм потянул меня за рукав. Когда я спрыгнул с повозки, раненый солдат ухватил меня за штанину и попытался остановить. Препятствие было незначительным, но моих коллег уже несло, кровь почуяли. Сэм просто навёл револьвер и выстрелил. Рука солдата разжалась, и я пошёл дальше. Не нужно забывать, кто мы и за какие «заслуги» нас сюда отправили.

Парни постарались на славу. Жизнь на проклятом острове сделала нас всех профессиональными мясниками. Они были залиты кровью по макушку, даже Фёдор не отличался от остальных, затоо стрелять нам в спину теперь было некому. Эванс отшвырнул револьвер, отнятый им когда-то у губернатора Мэйса, поскольку патронов к нему не было, потом спросил, перезаряжая свой.

- Он у тебя? – перекричать гул было сложно.

- Как видишь, - я обвёл рукой трясущиеся скалы.

- Бежим к храму!

Увы, бежать было невозможно, огромный кусок дороги просел и провалился в бездну, а местность, где мы только что бежали, пошла трещинами, из которых повалил удушливый белый дым. Запах серы защекотал ноздри.

- Вперёд! – крикнул Эванс и повёл нас туда, куда ещё можно было идти.

Нам удалось выбежать на равнину, оставив позади себя скалы, которые сейчас обрушивали на дорогу камнепад. Теперь можно было остановиться и подумать о дальнейших действиях.

Недалеко отсюда располагался небольшой городок с красивыми двухэтажными домами, первый этаж которых был построен из камня, а второй из брёвен. Мы отправились туда. Два или три дома были частично разрушены землетрясением, но в целом, город не пострадал. Жители собрались на центральной площади, что было нам только на руку. На окраине мы заметили колонку, которая оказалась исправной. Курт взялся за рычаг, а остальные участники боя принялись отмываться от крови. Через полчаса группа была мокрой, но относительно чистой.

- Итак, - Эванс, наполняя водой фляжку, начал инструктаж, - теперь нужно найти дорогу к храму.

- Предлагаю вернуться на старую дорогу, ту, которую завалило, - высказался за всех я, - оттуда перейдём по тропе на главную, а уже по ней, если она цела, сможем дойти до храма.

- Поддерживаю, - кивнул Эванс, - осталось только дорогу найти.

Направление мы знали, но, как известно, ничто никогда не проходит гладко. Особенно, когда руками кучки головорезов решается судьба мира.

Сначала нас заметили с площади. Местные быстро поняли, кто мы такие и стали потихоньку подкрадываться, по пути вооружаясь вилами, топорами и дрекольем. Но такой противник нас мало заботил, разогнать их выстрелами труда не составит. Куда больше беспокоило другое, со стороны моря в нашу сторону двигались солдаты. Они были многочисленны и, видимо, наученные горьким опытом предшественников, не сбивались в кучу, а рассыпались цепью, охватывая нас в кольцо и, временами, стреляя с колена.

О том, чтобы прорваться, не могло быть и речи, за первой цепью следовала вторая, за ней третья. Нас изрешетят раньше, чем мы приблизимся на полста метров. Полцарства за пулемёт.

Но, увы, пулемёта у нас не было, а потому оставалось только отступать. А пути к отступлению были перекрыты, причём не местными агрессивными обывателями, они для нас не помеха, а скалами. С трёх сторон солдаты, а с четвёртой почти отвесная каменная стена.

Эрнесто вскрикнул и начал оседать, зажимая рукой левое плечо. Между пальцев потекла кровь. Выжидать было больше нечего, и мы просто кинулись к первому зданию, казавшемуся на вид достаточно прочным. Выломав дверь, мы столкнулись с хозяином. Это был невысокий упитанный мужичок лет сорока с небольшим. Он попытался возражать, но удар в челюсть от Билла быстро его успокоил.

Не обнаружив более никого, мы заняли позиции на втором этаже. Солдаты быстро окружали дом, оттеснив местных жителей. Двое, кинувшиеся к двери, поплатились за это жизнью.

На какое-то время всё стало спокойно. Ситуация была патовая, солдаты отнюдь не горели желанием жертвовать собой, заваливая нас трупами. Гранат у них, видимо, не было. Тем не менее, время исправно работало на них. Скоро мы проголодаемся и захотим спать. Тогда нас возьмут штурмом. На всякий случай Эванс высунул в окно только что очнувшегося хозяина дома, возможно, заложник их остановит. В оконную раму ударили пули, нда, плевать они хотели на заложника.

Так мы просидели часа два. Осаждавшие изредка постреливали по окнам, мы так же вяло отвечали. Начинало темнеть. В темноте нас и возьмут. Кого-то мы, безусловно, убьём, но таких будет мало, от силы десяток. Нужно как-то подсветить место вокруг дома.

Оказалось, что мысль материальна. Стоило только нам об этом подумать, как начавшая сгущаться тьма, вдруг озарилась вспышками пламени. К дому подходили солдаты с факелами. Много. Десятка два. Им надоело ждать, и, чтобы не терять людей при штурме, они решили просто поджечь дом. Просто и надёжно. Артефакт точно не сгорит, чего нельзя сказать о нас. Первый этаж каменный, но и он загорится, там деревянный пол, балки и перегородки. Кроме того, мы элементарно задохнёмся от дыма ещё до того, как сгорим.

Не сговариваясь, мы дали залп. Трое факелоносцев упали, но в ответ зазвучала беспорядочная стрельба, пули летели в окна с пулемётной частотой, а под прикрытием огня факелы полетели на крышу. Скоро послышался треск пламени, помещение стало затягивать дымом. Мы ещё пытались стрелять в окна по диагонали, но толку от этого не было никакого, солдаты просто отошли на безопасное расстояние и спокойно смотрели на разгорающийся пожар, держа окна под прицелом.

Ситуация, в которой мы оказались, легко описывалась одним русским словом из шести букв. Выхода не было никакого. Точнее, выходов было три. Сгореть, задохнуться, погибнуть от пули. Рассудив, что последний путь всё-таки менее мучительный, мы собрались было в последнюю атаку, но тут неожиданно заговорил заложник, который прекрасно понимал, что сам сгорит вместе с нами:

- Я могу вас вывести, - пробормотал он, кашляя и вытирая слезящиеся от дыма глаза.

- Что ты сказал?! – Эванс повернулся к нему, от удивления даже перестав кашлять.

- Отсюда есть выход, тайный ход. Прежний хозяин любил водить сюда любовниц, вот и сделал для себя ход, чтобы не вызывать подозрений.

- Где он?!! – прорычал я.

- Я покажу, только возьмите меня с собой, - он на четвереньках подполз к комоду и попытался его отодвинуть. Получалось плохо. К нему подбежал Курт и легко отшвырнул мебель в сторону. Под комодом действительно обнаружился люк. Потайной ход был сделан оригинально, через первый этаж проходила несущая каменная стена, внутри которой и был сделан узкий лаз, в стенку которого были вбиты железные скобы.