Я внимательно всмотрелся в орнамент, даже изуродованный левый глаз постарался максимально открыть. Точно. Золотые дорожки круглого куска не совпадали с остальными. Нет контакта. Понял, сейчас исправим. Я упёр пальцы в диск и начал его поворачивать, пока, наконец, золотые дорожки на диске не совпали со своим продолжением. Оранжевые огоньки побежали по всему орнаменту, говоря о том, что механизм запущен.

И тут началось. Раздался чудовищно громкий звук, не могу описать, что это было. Удар, взрыв, гул, рокот. Единственное, что я могу сказать, он был очень громкий. Настолько громкий, что я напрочь лишился слуха. Впрочем, это мне не помогло. Звуковая волна проходила через меня, заставляла вибрировать кости, разрывала внутренности, плющила мозг, крошила зубы. Я начал падать назад, медленно, так, как уже однажды падал в другом мире и в другой жизни, а перед глазами шёл трещинами каменный потолок. Каменные блоки, срываясь с балок, падали вниз, ещё немного, и вся конструкция похоронит нас, убежать мы точно не успеем. Что же, вот и конец. Вполне заслуженный. Ничего другого мы и не ждали.

В этот момент пролетавший мимо меня каменный блок остановился и повис в воздухе. Повис и я, двигаться получалось, а вот спуститься на пол - уже нет. Оглянувшись, я увидел, что мои спутники вскочили с места, но так и застыли неподвижно. У Эванса снова открылось кровотечение, и капли крови повисли в воздухе рядом с его головой.

Я посмотрел на статую. Лицо её, лишь отдалённо напоминающее человеческое, улыбалось, внезапно ожившие глаза уставились на меня.

- Кто ты, осмелившийся потревожить мой покой? – чудовищно громкий голос звучал в моей голове, губы статуи не двигались. Радовал тот факт, что тон вопроса был не угрожающий, а, скорее, удивлённый.

- Я… Виктор, так меня зовут, - я растерялся, не зная, что ещё сказать, - злодей… злодей, пришедший по кровавой дороге… злодей из ниоткуда.

- Я так и думал, - снова прогремел мощный голос, от которого, казалось, голова моя сейчас пойдёт трещинами и взорвётся изнутри. – Пророчество сбылось.

- Чьё это пророчество? – непонятно зачем спросил я, - кто это сказал?

- Как кто? – не переставала удивляться статуя, - а ты не знаешь? Я. Я написал пророчество, я написал условия своего возвращения, я придумал сделать так, чтобы это было трудно, почти невозможно.

- Зачем? Чего ради? – не понял я, - к чему были такие сложности? Разве нельзя было просто проснуться тогда, когда проснётся он?

Я показал пальцем на Фёдора, который, как оказалось, не попал под замораживающее заклинание. Сейчас он медленно подходил к нам. Медленно, потому что шов на животе от усилий разошёлся, внутренности выпали и теперь волочились за ним по полу. Чёрта это совсем не беспокоило.

- Ах, да! – снова загремел в голове голос статуи, - я совсем забыл про него. А мой брат здесь, только почему-то в таком жалком виде.

- Что теперь будет? – спросил я.

Статуя предпочла не отвечать, глаза неотрывно смотрели на Фёдора, который, как мне показалось, начал прямо на глазах оживать и наливаться силой. Тело его медленно изменялось, он стал выше ростом, кожа его приобрела голубоватый оттенок, исчезли раны. В какой-то момент он вздохнул, сделал странный жест руками, оттолкнулся от пола и взлетел. Когда он подлетел ко мне, я заметил золотистое свечение вокруг его тела.

- Я наконец-то обрёл то, чего меня лишили вы, - сказал он мне внезапно повеселевшим голосом и сделал сальто в воздухе, - теперь я прежний, как и он.

- Я рад за тебя, - сказал я ему, - хоть кто-то получил желаемое.

В этот момент снова раздался громкий треск. Трещинами пошла статуя, а изнутри сквозь эти трещины вырывался ослепительный белый свет. Оглянувшись, я увидел, что то же самое происходит с телом Фёдора. В конце концов, оболочка разлетелась в стороны, и оба они стали просто небольшими облаками белого света, которые висели одно напротив другого, словно беседуя.

Я упал на землю, больно ударился спиной, хотелось завыть и скорчиться, но времени на это не было, я вскочил и со всей возможной скоростью кинулся уводить своих. До выхода было метров пятьдесят, должны успеть, такое массивное здание не может сложиться в один момент. Эванс взвалил на плечо так и не пришедшего в себя Сэма, вокруг нас падали камни, пол под ногами вставал на дыбы, трескался, огромные плиты переворачивались, проваливались куда-то вглубь фундамента.

К проходу мы успели. И ни один из падающих камней нас не задел. Свод ворот рухнул сразу после того, как мы выскочили наружу. Пирамида продолжала разваливаться. По зеркально гладкой облицовке шли огромные трещины, края которых расходились в стороны, куски плит отрывались и скатывались вниз, разбиваясь на куски от удара об землю.

Мы медленно шли через площадку, следовало бежать, но сил уже не было. Даже могучий Эванс едва переставлял ноги. Собственно, а был ли смысл бежать? Скорее всего, весь остров погибнет, в лучшем случае, от него останется вулканический риф посреди океана. А если так, то зачем перемещаться. Проще сесть на любое место и ждать своей участи. Так мы и поступили, увидев, что дороги, заваленной трупами, больше нет. Только провал в земле. Эванс просто сел на землю и положил голову Сэма себе на колени. Мальчик в бреду что-то шептал, но слова разобрать не получалось. С тоской посмотрев на небо, Эванс скрипнул зубами и опустил голову. Всё.

Вдруг из пустоты раздался голос:

- Я вижу, что вы недовольны. Это так? – надо полагать, голос этот принадлежал Фёдору.

- Нет, что ты, Фёдор, у нас всё в порядке, - язвительно ответил я, - нам очень нравится сидеть, истекая кровью, на острове, который вот-вот развалится и потонет в океане.

- А ещё больше нам нравилось воевать с гниющими мертвецами, убегать от смертельных заклятий, жечь ведьм и магов. Получать раны в схватках с нечистью и терять друзей. Это наше любимое занятие, - в том же тоне добавил Эванс.

- Да, юмор человеческий – это то, чего я никогда не пойму. Но не могли бы вы сказать серьёзно, чего вы сами хотите?

Всех опередил внезапно очнувшийся Сэм, он открыл глаза, пристально посмотрел в говорящую пустоту и через силу проговорил:

- Я хочу, чтобы всего этого не было…

Вокруг нас закружился водоворот фиолетового тумана, менялись местами горы и океан, полуразрушенная пирамида и площадка перед воротами, свет неба померк, и всё вокруг поглотила полная непроглядная тьма…