Могу ли не вспомнить я

Тот запах White-Rose[21] и чая,

И севрские фигурки

Над пышащим камельком...

Мы были: я – в пышном платье

Из чуть золотого фая,

Вы – в вязаной черной куртке

С крылатым воротником.

Я помню, с каким вошли Вы

Лицом – без малейшей краски,

Как встали, кусая пальчик,

Чуть голову наклоня.

И лоб Ваш властолюбивый,

Под тяжестью рыжей каски,

Не женщина и не мальчик, —

Но что-то сильней меня!

Движением беспричинным

Я встала, нас окружили.

И кто-то в шутливом тоне:

“Знакомьтесь же, господа”.

И руку движеньем длинным

Вы в руку мою вложили,

И нежно в моей ладони

Помедлил осколок льда.

С каким-то, глядевшим косо,

Уже предвкушая стычку, —

Я полулежала в кресле,

Вертя на руке кольцо.

Вы вынули папиросу,

И я поднесла Вам спичку,

Не зная, что делать, если

Вы взглянете мне в лицо.

Я помню – над синей вазой —

Как звякнули наши рюмки.

“О, будьте моим Орестом!”,

И я Вам дала цветок.

С зарницею сероглазой

Из замшевой черной сумки

Вы вынули длинным жестом

И выронили – платок.

28 января 1915

Все глаза под солнцем – жгучи,

День не равен дню.

Говорю тебе на случай,

Если изменю:

Чьи б ни целовала губы

Я в любовный час,

Черной полночью кому бы

Страшно ни клялась, —

Жить, как мать велит ребенку,

Как цветочек цвесть,

Никогда ни в чью сторонку

Глазом не повесть...

Видишь крестик кипарисный?

– Он тебе знаком —

Все проснется – только свистни

Под моим окном.

22 февраля 1915

Сини подмосковные холмы,

В воздухе чуть теплом – пыль и деготь.

Сплю весь день, весь день смеюсь, – должно быть,

Выздоравливаю от зимы.

Я иду домой возможно тише:

Ненаписанных стихов – не жаль!

Стук колес и жареный миндаль

Мне дороже всех четверостиший.

Голова до прелести пуста,

Оттого что сердце – слишком полно!

Дни мои, как маленькие волны,

На которые гляжу с моста.

Чьи-то взгляды слишком уж нежны

В нежном воздухе едва нагретом...

Я уже заболеваю летом,

Еле выздоровев от зимы,

13 марта 1915

Повторю в канун разлуки,

Под конец любви,

Что любила эти руки

Властные твои

И глаза – кого-кого-то

Взглядом не дарят! —

Требующие отчета

За случайный взгляд.

Всю тебя с твоей треклятой

Страстью – видит Бог! —

Требующую расплаты

За случайный вздох.

И еще скажу устало,

– Слушать не спеши! —

Что твоя душа мне встала

Поперек души.

И еще тебе скажу я:

– Все равно – канун! —

Этот рот до поцелуя

Твоего был юн.

Взгляд – до взгляда – смел и светел,

Сердце – лет пяти...

Счастлив, кто тебя не встретил

На своем пути.

28 апреля 1915

Есть имена, как душные цветы,

И взгляды есть, как пляшущее пламя...

Есть темные извилистые рты

С глубокими и влажными углами.

Есть женщины. – Их волосы, как шлем,

Их веер пахнет гибельно и тонко.

Им тридцать лет. – Зачем тебе, зачем

Моя душа спартанского ребенка?

Вознесение, 1915

Хочу у зеркала, где муть

И сон туманящий,

Я выпытать – куда Вам путь

И где пристанище.

Я вижу: мачта корабля,

И Вы – на палубе...

Вы – в дыме поезда... Поля

В вечерней жалобе...

Вечерние поля в росе,

Над ними – вороны...

– Благословляю Вас на все

Четыре стороны!

3 мая 1915

В первой любила ты

Первенство красоты,

Кудри с налетом хны,

Жалобный зов зурны,

Звон – под конем – кремня,

Стройный прыжок с коня,

И – в самоцветных зернах —

Два челночка узорных.

А во второй – другой —

Тонкую бровь дугой,

Шелковые ковры

Розовой Бухары,

Перстни по всей руке,

Родинку на щеке,

Вечный загар сквозь блонды

И полунощный Лондон.

Третья тебе была

Чем-то еще мила...

– Что от меня останется

В сердце твоем, странница?

14 июля 1915

Вспомяните: всех голов мне дороже

Волосок один с моей головы.

И идите себе... – Вы тоже,

И Вы тоже, и Вы.

Разлюбите меня, все разлюбите!

Стерегите не меня поутру!

Чтоб могла я спокойно выйти

Постоять на ветру.

6 мая 1915

Уж часы – который час? —

Прозвенели.

Впадины огромных глаз,

Платья струйчатый атлас...

Еле-еле вижу Вас,

Еле-еле.

У соседнего крыльца

Свет погашен.

Где-то любят без конца...

Очерк Вашего лица

Очень страшен.

В комнате полутемно,

Ночь – едина.

Лунным светом пронзено,

Углубленное окно —

Словно льдина.

– Вы сдались? – звучит вопрос.

– Не боролась.

Голос от луны замерз.

Голос – словно за сто верст

Этот голос!

Лунный луч меж нами встал,

Миром движа.

Нестерпимо заблистал

Бешеных волос металл

Темно-рыжий.

Бег истории забыт

В лунном беге.

Зеркало луну дробит.

Отдаленный звон копыт,

Скрип телеги.

Уличный фонарь потух,

Бег – уменьшен.

Скоро пропоет петух

Расставание для двух

Юных женщин.

1 ноября 1914