Генерал Льюис, отец майора, сказал:

— Мы даем вам два дня, мистер Темпер, чтобы наладить контакт с Дархэмом. В 14 часов, в среду, начнется наступление. Морские пехотинцы, вооруженные луками, дротиками и пневматическими ружьями, с кислородными масками на лицах будут десантироваться на планерах с герметическими кабинами. Планеры совершат посадку на федеральном шоссе номер 24 чуть к югу от окраины города, там, где сейчас два огромных луга. Пешим строем морские пехотинцы двинутся по Адам-Стрит и выйдут в центр города. К тому времени, я надеюсь, вы обнаружите и ликвидируете источник этой заразы.

«Ликвидируете», насколько я понял, значило «убьете». По лицу генерала было видно, что он сомневается в том, что я смогу это сделать. Я не нравился генералу не только потому, что был штатским, обличенным полномочиями непосредственно президентом, но и потому, что обстоятельства моей миссии вместе с его дочерью были, по меньшей мере, далеко не общепринятыми. Алиса Льюис была не только майором и женщиной — она была в высшей степени привлекательной и молоденькой для такого звания.

И вот она стояла, дрожа, в одном бюстгальтере и трусиках, пока сам я раздевался до трусов. Как только мы окажемся в лесу, то снимем с себя и остальное. В чужой монастырь со своим уставом…

Морские пехотинцы с луками и дротиками — неудивительно, что вояки были такими жалкими. Однако на территории, контролируемой профессором и его Пойлом огнестрельное оружие просто не действовало. А вот Пойло действовало, да еще и как, сейчас же вырабатывая пагубное пристрастие к нему всех, кто только его пробовал.

У всех, кроме меня.

Я был единственным, кто считал, что не подвержен его воздействию.

Доктор Дуэрф задал мне несколько вопросов, пока кто-то пристегивал к моей спине десятилитровый бидон дистиллированной воды. Доктор был психиатром из Колумбийского университета, подготовившим меня к тому, чтобы устоять перед Пойлом.

Неожиданно, прямо посреди какой-то фразы, он схватил меня за шею. В кулаке его, неизвестно откуда, появился стакан. Он попытался силой влить его содержимое мне в рот. Всего лишь один раз понюхав я тотчас же вышиб стакан из его руки и, не сдержавшись, ударил его в лицо.

Он отпрянул, держась за скулу.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Я-то отлично, — усмехнулся я. — Но на какое-то мгновенье мне показалось, что я вот-вот задохнусь. Мне захотелось убить вас за то, что вы пытались сделать.

— Я просто хотел провести окончательную проверку. Вы ее прошли на «отлично» с плюсом. У вас выработан рефлекс против Пойла.

Отец и дочь Льюисы молчали. Их раздражало то, что я, гражданский, придумал этот способ борьбы с соблазном Пойла. А тысячу морских пехотинцев, которые по графику должны последовать за мной через два дня, для того, чтобы избавить от искушения, придется одеть в кислородные маски. Что же касается моей спутницы, то она прошла спешную подготовку, под гипнозом, проделанную тем же Дуэрфом, но насколько действенную, он не знал. К счастью, миссия Алисы не будет длиться так же долго, как моя. В ее задачу входило дойти до источника Пойла и принести назад пробу. Если, однако, мне нужна будет помощь, то я мог бы взять девушку с собой. С другой стороны, хотя об этом открыто не говорилось, я должен был удерживать ее от искушения.

Мы пожали руки всем собравшимся проводить нас, и пошли прочь. Теплый воздух окутал нас. Еще мгновение назад мы дрожали от холода, теперь же потели. И это было плохо. Это означало, что мы быстро выпьем запас воды.

Я посмотрел вокруг. Было полнолуние. Два года изменили обычный ландшафт Иллинойса. Деревьев стало гораздо больше, причем таких, какие трудно надеяться встретить так далеко на севере. Кто бы ни был виноват в переменах, он должен был привезти сюда множество семян и саженцев, готовясь к потеплению климата. Я это знал, ибо проверил в Чикаго различные грузы и обнаружил, что некто Смит через две недели после исчезновения Дархэма начал оформлять заказы из тропических стран. Посылки шли в один из домов в Онабеке, а затем исчезали в почве, по которой мы теперь шли. Дархэм, должно быть, понял, что речная долина не сможет прокормить проживавшие здесь триста тысяч человек, как только железная дорога и грузовики перестанут возить сюда консервы, свежее молоко и другие продукты.

Но когда вы видите вокруг фруктовые деревья — бананы, вишни, яблоки, сливы и другие, которые плодоносят в совсем неподходящее время года, когда вы замечаете под ногами чернику, бруснику, голубику, а дальше — дыни, помидоры и картофель, и все это таких размеров, что несомненно получило бы первые призы на ярмарках — то вы поймете, что здесь нет недостатка в пище. Все, что требуется — это подобрать и съесть.

— Мне это напоминает, — шепнула Алиса Льюис, — райский сад.

— Прекратите предательские речи, Алиса! — сердито отрезал я.

Она холодно посмотрела на меня.

— Не будьте глупцом. И не называйте меня Алисой. Я — майор морской пехоты!

— Пардон! — извинился я. — Но нам лучше отбросить звания. Туземцы могут удивиться. И что важнее, нам лучше сбросить эти одежды, пока мы не наткнулись на кого-нибудь.

Она попробовала возражать, но приказ есть приказ. Несмотря на то, что нам придется провести вместе не менее тридцати шести часов и все это время мы будем в чем мать родила, она настояла на том, чтобы раздеваться мы ушли в кусты. Я не стал спорить.

Зайдя за дерево, я снял трусы и в это самое время почуял запах сигары. Сбросив ремень, удерживающий на спине бидон с водой, я пошел по узкой тропе. То, что я увидел, потрясло меня.

Опершись о ствол дерева, здесь сидело какое-то чудище. Из его хищного рта торчала гаванская сигара, а большие пальцы рук были засунуты в карманы воображаемого жилета.

Я не столько испугался, сколько удивился. Это существо прямо-таки сошло со страниц знаменитых комиксов. Ростом оно было более двух метров, имело ярко-зеленую шкуру и желто-коричневые пластины на груди и животе. Ноги были короткими, зато туловище — очень длинным. Морда получеловеческая-полукрокодилья, при этом добрая и глуповатая.

Мой шок был вызван не только неожиданностью. Да, на картинках эта тварь была привлекательной, забавной и милой. Во плоти она стала чудовищем!

— Не пугайтесь, — сказало существо. — Скоро я буду нравиться вам гораздо больше.

— Кто вы? — удивился я.

В этот момент из-за дерева вышла Алиса. Она открыла рот и схватила меня за руку.

— Я аллегория, эмблема на банках штата Иллинойс. Добро пожаловать, незнакомцы, во владения Великого Махруда!

Прошла целая минута, прежде чем я понял то, что он сказал.

— Альберт Аллегория — мое полное имя, — продолжал он. — То есть, в данном воплощении. В других случайных формах — соответственно и другие имена. Понятно? А вы двое, я полагаю, новенькие, которые хотят жить на берегах Иллинойса, пить Пойло и поклоняться Быку?

Он поднял руку с тремя пальцами, прижатыми к ладони и оттопыренными большим и мизинцем — жест, хорошо знакомый любителям выпить.

— Этот знак, который каждый подлинно верующий делает, встречаясь с другим, — произнес он. — Запомните его и вы избавитесь от многих лишних хлопот.

— А как вы догадались, что мы извне? — ошарашенно спросил я.

Он рассмеялся, и его огромный рот загрохотал, как мегафон. Алиса, уже больше не офицер морской пехоты, крепко вцепилась в мою руку.

— Я здесь вроде полубога, — сказало существо. — Когда Махруд, Бык его имя, стал богом, он написал мне письмо, воспользовавшись, разумеется, почтой США — и пригласил сюда, чтобы я был полубогом при нем. Мне всегда было наплевать на остальной мир, поэтому я проскользнул через армейские кордоны и принял обязанности, которые Махруд, Бык его имя, возложил на меня.

В свое время я тоже получил письмо от моего бывшего профессора. Оно пришло еще до того, как началась эта заваруха, и тогда я ничего не понял из его приглашения: жить вместе с ним и быть его полубогом. В тот момент мне показалось, что у профессора в голове стало не хватать каких-то очень нужных винтиков.