— И каковы же ваши обязанности?

Он снова помахал сигарой.

— Работа моя, которая, кстати не обременительна, заключается в том, чтобы встречать новичков и предупреждать их, чтобы они держали глаза широко открытыми. Им необходимо понять, что не все является таким, как кажется, и что они должны смотреть в корень, дабы под поверхностью каждого деяния видеть символ.

Он выдохнул дым и продолжал:

— У меня есть к вам вопрос. Я не желаю, чтобы вы отвечали на него сейчас, но хочу, чтобы вы подумали и дали мне ответ позже. Вопрос мой таков: куда вам идти сейчас?

На его вопрос ответить мы не смогли.

— До скорого, — вдруг произнес он и зашагал прочь по тропинке. Со стороны казалось, что его короткие ножки движутся совершенно независимо от длинного туловища. Я посмотрел ему вслед и, вернувшись к бидону с водой, забросил его за спину. Потом мы зашагали дальше.

Алиса была настолько ошеломлена, что, казалось, не замечала своей наготы. Через некоторое время она сказала:

— Это страшно пугает меня. Разве может человек принять такой вид?

— Как видите, да, — сказал я с наигранным оптимизмом. — Думаю, что будет лучше, если мы приготовимся к чему угодно.

— Вероятно, история, которую поведала нам миссис Дархэм там, на базе, соответствует истине.

Я кивнул. Жена профессора рассказала мне, что незадолго до того, как поставили оцепление, она пошла к утесам за речкой, где — она знала — находился ее муж. И, хотя тогда он уже объявил себя богом, она его не боялась.

На всякий случай миссис Дархэм взяла с собой двух адвокатов. Что с ней произошло на другом берегу, толком она рассказать не могла… Но какая-то неведомая сила, по-видимому, управляемая доктором Дархэмом, превратила ее в огромную обезьяну. Оба адвоката, превращенные в скунсов, затерялись в лесу.

Размышляя над этими странными событиями, Алиса сказала:

— Чего я не могу понять, так это то, каким образом Дархэм сумел получить такое могущество. Какого рода энергией он располагает?

Было очень жарко, но по моему телу побежали мурашки. Вряд ли я был в состоянии рассказать ей, что во всей создавшейся ситуации почти на все сто процентов виноват был именно я. Более того, если бы я рассказал ей то, что было, то она просто посчитала бы меня сумасшедшим.

— Я хочу пить, — внезапно сказала Алиса. — Как насчет того, чтобы выпить, папаша? Может быть, нам не скоро опять представится такая возможность?

— Черт побери, — сказал я, снимая бидон. — Не называйте меня папашей. Меня зовут Дэниэль Темпер, и я не настолько стар, чтобы мог быть…

Я замолчал. Увы, я был достаточно стар, чтобы быть ее отцом. В южных штатах, во всяком случае.

Понимая, о чем я думаю, она улыбнулась и протянула небольшую кружку, которую отстегнула от бидона.

— Мужчина стар настолько, насколько он себя чувствует, а я чувствую, что мне не больше тридцати.

В это мгновение я поймал краем глаза какую-то тень на тропе.

— Ныряйте! — успел сказать я Алисе.

Она мгновенно скрылась в траве. Что же касается меня, то на моем пути стоял бидон, и я решил оставаться на месте в надежде как-нибудь выкрутиться.

Когда я увидел, кто приближается по тропе, то пожалел, что не последовал примеру Алисы. Неужели в этой богом забытой местности совершенно нет человеческих существ? Сначала Аллегория, теперь вот осел.

— Хэлло, братец! — сказал он, и прежде чем я придумал какой-нибудь предлог для отступления, откинул назад свою огромную голову и разразился чудовищным хохотом.

Причин для смеха я не находил, поэтому не последовал его примеру. Кроме того, от осла так несло Пойлом, что меня едва не стошнило.

Осел был высок и покрыт, в отличие от большинства ослов, короткими светлыми волосами. Он стоял на двух почти человеческих ногах, заканчивающихся широкими копытами. У него были длинные волосатые уши, но во всем остальном он был как человек. А звали его, если он не врал, Поливайнос!

— Зачем вы тащите этот бидон? — спросил он.

— Я занимаюсь контрабандой Пойла на ту сторону.

Он улыбнулся, обнажив длинные лошадиные зубы.

— Незаконная торговля, да? А чем они вам за это платят? Деньги ни к чему поклоняющемуся Быку.

Он поднял правую руку, показывая мне знакомый характерный жест. Я не ответил ему сразу, и взгляд его стал опасно суровым. Когда же я воспроизвел этот знак, то он сразу подобрел.

— Я таскаю контрабанду из любви к искусству, — засмеялся я. — А также, чтобы распространять Истину.

Откуда взялась последняя фраза, я не имел никакого понятия. Возможно, как следствие брошенного им «поклоняющемуся» почитателю и того религиозного смысла, который он вкладывал в изображаемый пальцами знак.

Он протянул большую волосатую руку и повернул кран на моем бидоне. Прежде чем я успел пошевелиться, он уже наполнил ладонь, затем поднял руку к губам и громко сплюнул.

— Тьфу! Да это же вода!

— Конечно, — сказал я. — Освободившись от Пойла, я наполняю бидон пресной водой. Если меня поймают патрули, то я говорю, что таскаю тайком в наши места чистую воду.

Снова раздался громоподобный хохот.

— Но это еще не все, — продолжал я. — Мне удалось договориться кое с кем из начальства, чтобы оно дало команду пропускать меня, если я буду носить им Пойло.

— Коррупция, братец, не так ли? Все ржавеет, даже медь пуговиц и погон. Скажу вам, пройдет совсем немного времени, и Пойло Быка распространится повсюду. Пройдусь-ка я с вами километр-два. Поклоняющиеся мне, истинные почитатели культа Осла, сегодня отмечают Праздник Плодородия. Присоединитесь к нам?

Я вздрогнул и быстро сказал:

— Нет, спасибо.

Я уже видел подобную оргию в полевой бинокль. Огораживалась территория диаметром в двести метров и в центре ее разводился огромный костер. На фоне этого адского пламени были видны белые по-дурацки скачущие обнаженные тела мужчин и женщин, преступивших абсолютно все сдерживающие начала. Еще очень долго эта сцена не выходила у меня из головы. Она даже снилась мне по ночам.

Когда я отклонил предложение, Поливайнос снова выдал свой специфический хохот и хлопнул меня по спине, вернее по бидону, который я успел уже надеть. Я плюхнулся на четвереньки в высокую траву, моля бога, чтобы он не погнул тонкостенный бидон.

Поливайнос издал громкий крик, подпрыгнул и опустился рядом со мной. Став на четвереньки, он уткнулся своим безобразным лицом с ослиными ушами прямо в Алису и заревел:

— Вот это белая красотка! Отменная закусочка перед обедом!

Он схватил Алису за талию и высоко поднял ее, одновременно поднимаясь сам. Некоторое время он вертел ее, рассматривая в лунном свете, будто это был какой-то необычайный жук, которого он поймал в траве.

Извиваясь, она кричала:

— Черт тебя побери, бугай здоровый! Убери свои грязные лапы!

— Я — Поливайнос, местный бог плодородия! — кричал он в ответ. — Это моя обязанность и привилегия — проверять, на что ты способна! Скажи мне, дочь моя, ты молилась недавно о ниспослании тебе сына или дочери? А как твой урожай? Как растет у тебя капуста? А лучок и петрушка? И твои курочки несут достаточно ли яиц?

Вместо того, чтобы испугаться, Алиса рассердилась.

— Все у меня в порядке, ваша ослиность! Извольте опустить меня на землю! И не смотрите на меня своими большими блудливыми глазами! Если вы хотите того, что я думаю, то поспешите на свою собственную оргию. Ваши почитатели ждут вас, не дождутся!

Осел разжал руки, и Алиса по-кошачьи упала на землю. Она вскочила и бросилась бежать, но осел успел поймать ее за талию.

— Не в ту сторону идешь, моя хорошенькая дурочка! Нечестивцы охраняют границу всего лишь в нескольких сотнях метров отсюда. Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали? Ты тогда не сможешь больше пить божественное Пойло! Ведь ты же не хочешь этого, да?

— Спасибо, я сама о себе позабочусь! — резко ответила Алиса. — Только оставьте меня в покое. Дошло до того, что девушка уже не может спокойно вздремнуть в траве, чтобы какой-нибудь местный божок не захотел с ней покувыркаться!